Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

— Покуда я царька не приведу на разговор, — честно ответил Хованский. — А в разговоре том надобно будет тебе убедить его, что приехал ты из Москвы от верных людей. И люди те говорят, будто свей побит, скоро Земскому собору быть, но допрежь собора надобно царьку самому на Москве показаться. Верные люди на престол его и возведут. Маринке же с Заруцким верить нельзя, потому как они про всё знают и думают, как бы им царька извести́, а ворёнка заместо него в цари посадить. Понял ли?

— Да понял, как не понять-то, — пожал плечами Граня. — Да только у меня денег на прокорм не осталось совсем и коня коли не заплачу за корм его да постой сведут ведь как пить дать.

— Ты скажи, где обретаешься, — махнул рукой Хованский. — Конька твоего сюда приведём, место на конюшне найдётся для него и сенцо с овсом тоже, не оскудеем от одного конька-то. Да и тебя кормить-поить буду, не боись, зачем ты мне голодный да злой надобен.

Просидел в воеводской избе Граня недолго. Спустя пару дней к нему зашёл дьяк с богатым платьем, которое старался нести осторожно, чтобы не помять.

— Одевайся, Василий, — велел дьяк Бутурлину, — Иван Фёдорыч тебя ожидает уже, поедете к царю на встречу.

Вообще на официальную встречу с третьим уже по счёту (хотя это ещё как считать) Граня не собирался, вот только выбора ему не оставили. Одевшись, он почувствовал себя едва ли не боярином, никогда прежде, даже когда при царе Василии ошивался да свергал его с престола вместе Захарием Ляпуновым, и близко так роскошно одеваться не доводилось. Тогда-то из милости давали ему денег, хватало не на всё, а тут одели, пускай и с чужого плеча, но и в самом деле что твоего боярина. Вместе с Граней и Хованским в Кром, где располагался двор очередного «царя Дмитрия», ехал небольшой отряд детей боярских, тоже одетых как на праздник, да только Граня сразу подметил, что вооружены они все до зубов. Случись стычка, справиться с их отрядом будет очень непросто.

— Заруцкий отъехал по казацким делам своим, — говорил дорогой Хованский, наставляя спутника, — а Маринка супруга своего законного ни в грош не ставит. Потому и не следит особо за ним. Так что сейчас удобней всего будет с ним переговорить, а там уж как повезёт.

Жить на княжьем дворе, который располагался к Домантовой стены, отделявшей Торг от укреплённого Довмонтова города, царь со своими двором отказался, поселившись в Кроме — наиболее надёжном с точки зрения обороны месте. Вот только проживать там со всеми удобствами не получалось. Пускай обжитые вором и его воровским двором, состоявшим в основном из казачьей старши́ны Заруцкого да челяди при «царице Марине, императрице Русской», помещения внутри Крома были выстланы дорогими коврами, а на стенах кое-где висели чудом уцелевшие среди вещей той же Марины привезённые из Польши гобелены, всё равно видно было, что все эти помещения созданы для обороны, а не для жизни. И жизнь в них совсем не сахар.

«Царские палаты» выглядели довольно скромно, даже на фоне остальных помещений. Войдя внутрь Граня едва удержался от того, чтобы присвистнуть, ведь обитал Псковский вор почти в убожестве, лишь на самой грани приличия. Ни ковра на полу, стены голые, в углу не кровать даже, простой топчан, ни стола ни стульев нет, окошко — не окно даже, а бойница, через которую из затинной пищали стрелять удобно, а вот света мало даёт. Для полного счастья не хватает только поганого ведра в углу, но видать не настолько низко ценили «казацкого царя» его же соратники.

— Вот тот человек, о котором я говорил тебе, государь мой, — заявил Хованский. — Это Василий Бутурлин, надёжный человек из Москвы. Он готов пересказать тебе всё, что сказано уже мною.

— Ну так пускай говорит, — с нетерпением глянул на Граню «царь Дмитрий», — только покороче. Время больно дорого.

— Государь… — шагнул вперёд Граня, и тут же на затылок его обрушился тяжкий удар, ноги стали как кисель и Бутурлин осел на пол.

— Одевайся в его платье, государь, — велел «царю Дмитрию» Хованский, — мешкать нельзя, прав ты, время дорого.

Ещё в расспросной князь прикинул, что телосложением и ростом Бутурлин похож на Псковского вора, которому князь принуждён был волею обстоятельств и несчастливой судьбой своей служить сызнова. Тогда же и родился у него план оставить вместо вора того самого Граню, чтоб не хватились раньше времени, а самому вместе с сильным отрядом дворян отправиться к Москве. Уж там-то он сумеет пристроить вора и вернуть себе место в ополчении. Ведь что может быть лучше, нежели самому привести на суд Псковского вора.

Убедить «царя Дмитрия» в том, что против него в Пскове злоумышляют, труда не составило. Тот уже и так во всяком человеке видел врага, особенно в Заруцком с Мариной Мнишек, не ставивших его больше ни в грош. Умело подогрев это недоверие, князь Хованский и предложил вору бежать из города. Лучше всего в Великий Новгород, ведь свейский король «царя Дмитрия» наместником в Пскове сделать предлагал. Сейчас такая роль вора уже вполне устраивала, поэтому он согласился сразу, ничего не спрашивая.

И ещё до третьего часа пополудни через Власьевские ворота на мост выехала кавалькада всадников, возглавляемая самим князем Хованским. Остановить их, конечно же, воротник не посмел, лишь взглядом проводил. Никто в Пскове и не узнал, что город покинул «царь Дмитрий», одетый дворянином князя Хованского.

Граня же Бутурлин пролежал пластом в царских палатах Крома ещё два дня, пока его не нашёл Заруцкий. Вернувшийся из-под Лужского посада, где не на жизнь, а насмерть схлестнулись его казаки с новгородскими детьми боярскими, атаман пришёл проведать царя, настороженный слухом, что тот уже несколько дней не выходит из покоев и лежит там пластом. Найдя на царёвом топчане остававшегося после удара по затылку в совершенном беспамятстве Граню, Заруцкий едва того на месте не порешил, но после сдержался. Сперва надо было узнать, что тут стряслось, и потому он спешно послал казака за дьяком лекарского приказа.

Вот только лечи — не лечи, убивай — не убивай, а толку уже не будет. Надо из Пскова бежать, так думал себе атаман Заруцкий. Дело казацкого царя пошло прахом по ветру.

[1]Воротники — одна из категорий служилых людей «по прибору» в Русском государстве