Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Для тех, которые им ещё только предстояло прожить.

Интерлюдия 4. Между дорогами

Месяц Валонар, 2003 г. Э.С.

Стальной Шпиль.

На следующий день Лекс проснулся от непривычной тишины. Никто не звал его к карте. Браслет молчал. Даже ремонтные молоты за стеной ненадолго стихли. Первым желанием было проверить сводки из Механоса и Стальгорна. Лекс потянулся к браслету, оставленному на тумбе, но Айрин, не открывая глаз, произнесла:

— Вот даже не думай.

— Я только хотел узнать время.

— Врёшь хуже Писка.

На полу стоял поднос с двумя мисками каши, хлебом и ягодным отваром. Каша успела остыть и схватиться серой коркой. Айрин попробовала ложку, поморщилась и подвинула миску Лексу.

— Ты Наследник. Тебе положено больше.

— А ты королева. Должна быть сильной, показывать пример для своего народа.

— А ещё я твоя жена и поэтому я могу распоряжаться твоей порцией.

Они разделили вторую миску и хлеб. Айрин рассказывала не о Жнеце и башнях, а о мальчишке, который таскал заряды и требовал расписку, и о трёх дворфах, удержавших рухнувшую подпорку одной цепью и такой руганью, что камень просто побоялся падать. Лекс слушал. И за долгое время не искал решение, не превращал услышанное в сводку. Просто слушал.

К полудню на центральной площади начали читать имена погибших. Их произносили по одному. Без званий и разделения на народы. Имя. Короткая пауза. Удар колокола. Лекс стоял рядом с Айрин и впервые не считал. Не переводил имена в число, а число, в оставшиеся силы. Когда всё закончилось, он не знал, сколько уже раз ударил колокол. А Айрин не стала напоминать.

В лазарете их встретил жаркий спор. Над койкой Грыма вращалась проекция узла крепления стального протеза. Писк доказывал, что он развалится при первом прыжке. Грым, что прыгать никто не собирается.

— Ты же все равно прыгнешь в какую ни будь яму, заметил Лекс.

— Ну не сразу же.

— Когда?

— Как только лекари отвернутся.

Лекс наклонился над проекцией. В приводе не хватало запаса на боковую нагрузку.

— Усиль подшипник и перенеси крепление выше. Иначе гильзу вывернет, когда возьмёшь молот.

Грым прищурился.

— А если молот не брать?

— Тогда это будет протез для кого-то другого.

Грым оскалился и велел Писку сохранить поправку. На соседнем ряду молодая драконида меняла повязку на руке Крэша. Почернение остановилось у локтя, но чешуя ниже стала матовой. Два пальца слушались. Остальные лишь дрожали.

— Достаточно, чтобы держать нож, сказал Крэш.

— Лекарь говорит иначе.

— Когда лекарь станет вождём, я выслушаю.

Драконида затянула повязку сильнее.

— Вождь сейчас опять занят глупостями, напомнила она, когда Крэш дёрнулся.

Лекс рассмеялся и на несколько мгновений перестал слышать стоны и скрип носилок.

Крэш показал клыки.

— Вот. Теперь ты похож на живого.

Серафиму Лекс нашёл в маленькой часовне на четвёртом уровне. На грубом столе горели свечи. Над ними висела золотая шестерня Бога-Механизма с погнутым зубцом. Эринния сидела у стены, прикрыв глаза и положив меч поперёк колен. Правое плечо перетягивала светлая повязка, из-под которой к шее уходила тонкая чёрная трещина. Золотые жилки вокруг неё мерцали медленно и неровно. Серафима меняла повязку на ладони. Свет под кожей был слабым, но ровным.

— Айрин сказала, что ты спасла её.

— Нет мы спасли друг друга.

— Всё равно огромное тебе спасибо.

Серафима завязала узел зубами.

— Ты поступил бы иначе?

— Нет.

— Тогда не превращай любовь в долг.

Лекс сел на перевёрнутый ящик. Некоторое время они смотрели на свечи.

— В Городе ты нашёл ответ? спросила Серафима.

— Нет только ключ. Ответа не было.

— Может, это и к лучшему.

— Обычно жрицы говорят нечто более ободряющее.

— Обычно жрицы уверены, что кто-то наверху уже знает правильный путь. Она подняла глаза на погнутую шестерню.

— Я больше не уверена ни в чём.

— И что же теперь?

— Теперь придётся всем выбирать самим.

В этих словах не было ни вызова богам, ни новой проповеди. Только усталость человека, переставшего ждать приказа с небес.

— Я пойду с тобой, сказала Серафима.

— Я ещё не составлял отряд.

— Значит, у меня есть время убедить тебя.

У стены тихо звякнул металл. Эринния открыла глаза.

— Я тоже пойду.

— Ты едва удержала щит.

— Ну удержала же.

Серафима улыбнулась. Лекс понял, что спорить с ними сейчас бесполезно. Позже, скорее всего, тоже.

Первый день закончился советами и разговорами у коек. Второй начался так же. Механос прислал расчёт запасов. Стальгорн, перечень бойцов, которых никак не мог отпустить. Клык потребовал боеприпасов, Шило, разведчиков, Грук, место в авангарде. Вместе с Айрин Лекс вычёркивал тех, без кого города не выдержат следующую атаку. К вечеру отряд сократился втрое.

Перед ужином Лекс и Айрин прошли по внутренней галерее. Он рассказывал о Городе Призраков, не о протоколах, а о бумажном кораблике, саде под куполом и мастере, продолжавшем работать спустя тысячелетия. И многом о том, что они видели в древнем городе. Айрин слушала, касаясь его плечом. У разбитого окна они остановились. Внизу горели окна мастерских. Кто-то ругался, кто-то пел, кто-то смеялся слишком громко для города, который накануне читал имена мёртвых.

— За два дня ты всего четыре раза посмотрел на браслет, сказала Айрин.

— Семь.

— Остальные три я не заметила.

— Поэтому они не считаются.

— Считаются. Но прогресс всё равно есть.

На второй вечер Лекс вернулся в командный центр. На столе лежала карта северных земель. Известная линия проходила через Ущелье Теней, огибала мёртвый форпост и обрывалась. Дальше Буря стирала старые дороги быстрее, чем Архитектор успевал сравнивать карты. Лекс положил рядом футляр с «Пепельной Вечностью». Серебристый свет лёг на проекцию.

— У ворот Города уцелевшая сеть распознала ключ.

«Подтверждаю».

— Значит, внешние элементы тоже могут его узнать. Мы всё это время пытались прочитать старую карту. Нужно спросить дорогу у того, что работает сейчас.

«Мощности браслета недостаточно для передачи сигнала на требуемое расстояние».

— Браслет и не будет передавать. Используй древний контур связи Шпиля. Браслет даст команду, ключ, последовательность опознания. Архитектор молчал почти