Читать книгу - "Антропогенный фактор - Виталий Забирко"

И все же червячок сомнения не покидал меня, продолжая глодать такое стройное и логичное объяснение. Глаза паука, увиденного мной за ширмой, были тусклыми, а сейчас глаза Аранея, даже в инфракрасном диапазоне, блестели. И объяснения этому я не находил. Разве что на платформе, сидя в клетке у кого-то из членов команды, присутствовал еще один Араней. Собственно, а почему бы и нет? Редкостное животное, не описанное в справочниках, должно пользоваться спросом среди любителей экзотической фауны… Абсурд.

Я немного посидел у включенного ассиста, затем вновь активизировал трансформер, но уже каждый кристалл по отдельности, и, распылив их по комнате, вынес на потолок, где и приклеил. Так больше гарантии, что завтра они не попадут в раструб пылесоса биокибера-уборщика.

Некоторое время я просидел в нерешительности, не будучи уверенным в необходимости проверки еще одного незначительного факта. Однако в моей работе незначительных фактов не бывает — как раз они зачастую и позволяют уцепиться за ниточку, с которой начинается распутывание проблемы. Беда только в том, что лишь один из сотни малозначительных фактов является путеводной нитью, а все остальные — пустышки. Как тусклые глаза Аранея за звукопоглощающей ширмой. Тяжело вздохнув, я прилепил ко лбу присоски мнемоскопирования, подключил их к ассисту и попытался вспомнить изображение, мелькнувшее на экране в холле коттеджа коммодора перед тем, как он включил панораму окрестностей Пирамиды.

Вспомнить не удалось, но мнемоскопирующая аппаратура легко нашла искомое, бессознательно отпечатавшееся в памяти, и в идеале воспроизвела его на экране ассиста. Это был схематичный трехмерный план многоуровневого сооружения с многочисленными ячейками и странными, порой до нелепости, переходами между ячейками и уровнями. В углу одной ячейки пульсировала зеленая точка — то ли пометка на схеме, то ли вариативная ошибка при мнемоскопировании. Надписи и разъяснения на схеме отсутствовали, и она могла оказаться чем угодно — от реальной схемы канализации большого города на родной планете коммодора до виртуальной головоломки «Найди Клад!», в которую Гримур играл на досуге. Я повертел схему на экране, рассматривая ее под разными ракурсами, и вдруг изображение что-то мне напомнило.

Застопорив изображение, я несколько секунд его рассматривал, затем встал, включил экран ультразвукового зонда и увидел почти аналогичную схему туннелей под Пирамидой. Только на экране ультразвукового зонда схема была нечеткой, размытой и двумерной, с наложением друг на друга параметрических линий, по которым невозможно определить пространственное расположение туннелей.

Отключив экран ультразвукового зонда, я вернулся к ассисту и в задумчивости уставился на изображение. Чтобы получить столь четкую схему, необходимо более месяца кропотливого зондирования и сканирования, а такого времени в распоряжении коммодора не было. Единственной экспедицией, которая обнаружила и предоставила сведения о наличии разветвленной сети катакомб под Усеченной Пирамидой, была экспедиция стапульцев. Но их сведения носили весьма поверхностный характер, и отснятая ими схема катакомб мало чем отличалась от полученной мною с помощью ультразвукового зонда. Других сведений о катакомбах на Мараукане не существовало, а уж этот вопрос, в отличие от вопроса о физиологических особенностях паукообразных, мной был проработан досконально с изучением таких документов, большинство из которых коммодору Гримуру недоступны.

Откуда тогда, спрашивается, у коммодора Гримура столь детальная схема катакомб?!

Фигурант наконец-то обрисовался, и смутные предсказания одного из лучших мнемосенсориков Галактического Союза каотийца Магбонази из отдела стратегических прогнозов начали приобретать реальные черты. Впрочем, Гримур мог оказаться не основным фигурантом, а обычным исполнителем. Вот только исполнителем ЧЕГО?

Зашифровав информацию на ассисте личным кодом, я выключил его и вернулся в спальню. Куги встретил меня недовольным ворчанием, но, увидев, что я начал раздеваться, сменил гнев на милость и благожелательно заурчал, как большая кошка. Выключив свет, я лег в постель и положил голову на имитанта. Борацци оказался прав, лучше подушки не придумаешь.

— Звук, пожалуйста, убавь, — попросил я, и Куги послушно изменил тональность урчания.

Было в этом звуке что-то умиротворяющее, навевающее сон на уровне гипнотического внушения, будто у меня под щекой находился не бок имитанта плейширского складчатокожего кугуара, а мягкий живот сказочного кота Баюна. Поэтому, несмотря на все сегодняшние перипетии, уснул я мгновенно.