Читать книгу - "Странная Вилма - Лора Лей"

Морковь также либо бросали в капустную массу и крошили вместе, либо терли на крупных терках — кому как нравилось. Собирались во дворе, выносили кто стол, кто ящик из толстой фанеры, бочонки или эмалированные кастрюли литров по двадцать, а уж особо предприимчивые — баки из нержавейки, контрабандой изготовленные на оборонных заводах — и такие у них в городе были. И начинали рубить и солить!

Дети толкались рядом у костра, в котором пекли картошку, грызли кочерыжки и слушали разговоры старших. Было шумно, весело, в морозном воздухе витал капустный запах, рассыпчатые горячие клубни воспринимались лакомством, кочерыжки раздражали небо приятно-горьковатыми вкусом, а сама капуста — сладкой и сочной хрусткостью.

Заканчивались, как правило, такие сходки «пол-литрой» (вскладчину) за общим импровизированным столом с черным хлебом, шпигом магазинным, печеной картошкой и консервами «Килька в томате». Иногда еще и песнями под гармонь деда Василия — пьющего инвалида из соседнего дома, которому бабы выделяли пятилитровую банку капусты — от каждой хозяйки по охапке разного крошева. Деду так нравилось…

Зуева позже задавалась вопросом — насколько была нужна эта суета, ведь уж чего-чего, но квашеной капусты в советских магазинах в те годы хватало до весны и стоила она копейки, а уж ядреной была — ух! Но ответа не нашла, кроме, разве что, пресловутой традиции. Зато воспоминания о тех днях почему-то грели душу…

Глава 15

На местной капустной толоке попаданке довелось побывать дважды, хотя домов в Григорьево было гораздо больше. Об одной причине она догадалась — сторонились её, о второй узнала позже. Не суть, главное, представление получила, где-то как-то развлеклась, новое узнала — и хорошо. А уж какое впечатление произвела — то отдельный спич.

Матрена уговорила из благих побуждений, не иначе, наиболее лояльных хозяек пригласить Вилму к себе. Уж что она им посулила или чем пригрозила, девушка не знала, но отказываться не стала — любопытство и ей было свойственно. И предварительную консультацию о самом процессе и требованиях к участникам она у знахарки вытребовала.

— Да что там, Виля, такого-то? Придем, хозяйка определит, кому чего делать, бочки распарим, кочны помоем, присадки какие там она выберет, фартуки с косынками наденем… Помолимся да и начнем. Не думай лишнего, сладим. А …нет — так просто посидишь, песни послушаешь, на молодежь поглядишь… Я рядом буду! — успокаивала ученицу Матрена, пока они шагали по покрытой первым слоем снега подмерзшей дороге в деревню.

Зуева про себя посмеивалась, но внешне ничем интереса, а уж, тем более, беспокойства не показывала — еще чего! Не понравится отношение — встанет да уйдет, какая проблема? Ей ли, бароновой подопечной, пасовать перед местными?

* * *

Издревле на Руси капусту на зиму рубили с конца сентября (ранние сорта, закуска такая на долгое хранение не подходила) до середины ноября (поздние). Особенно старались приурочить работы на Сергея-капустника (8 октября). Последние кочаны снимали после Покрова (14 октября), давая ей, белокочанной, испытать шок от первых морозцев, чтобы убрать горечь и не дать в последствие рубленной закиснуть чрезмерно.

Заготавливали капусты много, общими усилиями и превращали это хозяйственное действо в праздник (с песнями и танцами, поеданием пирогов с капустой), поскольку хорошее настроение участников влияло на вкус продукта — так гласила молва.

Дубовые бочки или тщательно мыли, ошпаривая затем кипятком, или клали в них, залитых водой, раскаленные на кострах камни. Затем втирали в дерево ржаную муку, посыпали ею же дно (а иной раз и прослаивали мукой капусту, чтобы сэкономить соль и повысить брожение), укрывали верхними листьями с кочанов, и уже на них накладывали капустное крошево.

Рубили вилки (с предварительно вырезанными кочерыжками) специальными закругленными по бокам сечками в колодах из цельного дерева, добавляя морковь, потом мешали с солью и плотно набивали смесью бочки. Такая капуста была сочнее резанной ножом, что стало более распространено позже, хотя эстетически последней уступала.

Вариации процентного соотношения капусты и моркови было везде разным: в иных местах клали столько, что капуста становилась рыжей, а где-то — лишь для «блеску». Бывало, и свеклой разбавляли. Помимо соли, использовались различные добавки: тмин, укроп, хрен, лаврушка, анис, горчица, а также клюква, брусника. Зависело это от традиций регионов, возможностей и вкусовых привычек хозяев.

Зачастую в рубленой капусте квасили яблоки, особенно «антоновку» или еще какие кисло-сладкие сорта, а также — кочаны, разделенные на четыре-шесть кусков: для такого засола подходили вилки небольшие. Квасили кочанную капусту и в рассоле, надрезая при этом кочерыжки. На любителя, так сказать.

Подержав бочки с капустой в относительно теплом месте несколько дней под гнетом, дождавшись пены (брожения), месиво протыкали, давая выйти тяжелому запаху, после чего емкости убирали в погреба. Если вдруг капуста бродила плохо из-за недостаточной сочности, вливали в бочку ржаной квас.

Народные приметы гласили, что рубить капусту желательно в «мужские дни» — понедельник, вторник и четверг, до полнолуния (закиснет либо почернеет и мягкая будет). И уж совсем не следует это делать в «женские дни» — ни бабам, ни девкам…

* * *

Попаданку вроде и приняли, но, несмотря на протекцию знахарки, непосредственно до работы не допустили, приставив к мытью ингредиентов. Вилма не обиделась, молча делала, что сказано, и наблюдала за процессом, слушая разговоры и песнопения. Ей было нормально, а уж кто там что себе думал, она не вникала.

Деревенская молодежь за работой про гостью забыла, веселилась, флиртовала, ребятня, усевшись на печи, грызла кочерыжки и хихикала, бабы трудились в поте лица… День пролетел, как и второй, а вот на третий случилось… происшествие.

Хотя Матрена заочно и познакомила Вилму с односельчанами, та особо-то в голову их межличностные связи и прочие ньюансы взаимоотношений не брала, поэтому не придала значения отсутствию на толоке Стешки кузнецовой. Потом уже, анализируя случившееся, «допетрила», почему два-то раза ей «повезло», а на третий осечка вышла. Ну, тугодумка, что поделаешь. Хотя, чему быть — того не миновать.

* * *

Пропустила Зуева мимо ушей слова Матрены про перенос свадьбы «заклятой подружки» с Покрова на Казанскую, 4 ноября: пожелал мельник из Гриднева, чтобы вошли молодые сразу в новый дом, для них построенный, да не успел к оговоренному сроку. Вот и перенесли дату венчания, на радость не смирившейся до конца, несмотря на обручение, невесте и к досаде нетерпеливого жениха.

Но против отца Тимофей Гриднев (там пол-деревни — однофамильцы, как, впрочем, и в Григорьево) рот раззявить не посмел, хотя свербело у него в груди до ужаса от затягивания свадьбы: знал, знал