Читать книгу - "Не по собственному желанию - Александр Куринь"

лыж со снегом, чуть было не вылетел в защитную сетку. К счастью, обошлось, и под радостные возгласы своих болельщиков я скатился более-менее нормально, во всяком случае, наш тренер выглядел вполне довольным. Оно и понятно, оказалось, что на данный момент мое время было третьим. Наконец, объявляют итоговые результаты, и хотя я оказался лишь седьмым, это все равно можно было считать большим достижением. Выходило, что я выступил не хуже вторых номеров команд. Такое могло показаться странным, если не учитывать то, что у меня все же имелся более чем двадцатилетний любительский стаж.

В результате, наша команда впервые заняла третье общекомандное место, что позже привело к непредсказуемым последствиям. Часа через два после спусков меня вызвали в "тренерский домик", где в клубах табачного дыма заседала судейская коллегия. Хорошо натопленное помещение встретило меня раздраженными голосами и громкими спорами. В комнатке, собрались тренеры всех команд участниц, ну и, конечно же, наш Сергей Антонович. При моем появлении все разговоры стихли. Председатель коллегии, крепкий мужик в вязаном белом свитере, покрутив в руках какую-то писульку, хмуро посмотрел мне в глаза и спросил:

– Слушай хлопец, – он снова взглянул в список. - Сиверинский, а ты точно из киевского Авангарда? Нам тут поступил сигнал, что ты подставной.

При этих словах, он бросил короткий взгляд на сидевшего в сторонке тренера львовян. Наш Сергей Антонович, с мрачным и потерянным видом сидел рядом, и опустив голову теребил свою лыжную шапочку.

– А откуда же я еще? - с неподдельным удивлением и на голубом глазу, спросил я, - конечно из "Авангарда", вот у меня даже членский билет с собой.

После своих слов, я достал потрепанные авангардовские корочки и протянул ему. Главный судья, не торопясь взял их и развернув, прочитал фамилию, после чего сверив фотографию, вернул мне. Затем, повернувшись к львовскому тренеру, с упреком бросил.

– Что ж ты, нам, Петро Васильович, басни рассказываешь? Вон у парня справные документы, сам можешь полюбоваться.

Их тренер, видимо не ожидавший такой развязки, в свою очередь бросил сердитый взгляд в окно, где в ожидании вердикта коллегии, топталась его команда.

- Ну, - думаю,- кому то из них сегодня мало не покажется.

Наш Сергей Антонович поднял голову и теперь выглядел как осужденный, получивший помилование прямо под эшафотом. Через несколько минут, распрощавшись и вместе со мной выйдя из домика, он остановился и спросил:

– Это что сейчас такое было?

Я, с чувством своей правоты, удивленно ответил:

- Сергей Антонович, меня спросили, не из киевского ли я Авангарда? А я действительно оттуда, вот только не на лыжах катаюсь, а плаваю. Но до третьей строчки в удостоверении ваш главный судья так и не дочитал. Так разве я в этом виноват? Вот, сами посмотрите.

С этими словами я вновь вынул и показал свои корочки. Антонович, не поленился и дочитал все до конца, а потом, вздохнул и покачал головой – пронесло мол. А затем, поинтересовался. - Так выходит ты у нас уже перворазрядник?

- Ну да, мне уже и до кандидата рукой подать, думаю, в этом году и сделаю.

Сергей Антонович уважительно посмотрел на меня, а затем задал последний и естественный вопрос.

- Погоди Саша, а почему это у тебя указан год рождения 1951-й? Мои ребята говорили, что ты в девятом классе учишься?

Я пожал плечами, - Так уж вышло Сергей Антонович, не получилось у меня учиться в четвертом и пятом классах, потому и махнул сразу в шестой….

Ничего не сказав, а лишь пожав на прощание руку и от души поблагодарив, он направился в сторону колыбы, Наверняка пошел праздновать свой успех. Приглашал и меня, но мне хотелось сделать примерно то же самое, но уже в своем коллективе. Результатом этого небольшого происшествия стал очередной диплом за третье командное место в горном слаломе, который занял свое законное место на стенке спортивной славы над моим столом.

На такой мажорной ноте и закончился год 1964-й. Чем, кроме отставки Хрущева и Олимпийских игр в Токио он запомнился? Да наверное, тем, что по неизвестным причинам на председателей дружественных коммунистических партий, словно какой-то мор напал. Умер Пальмиро Тольятти, перед ним скончался Морис Торез, а в сентябре, вдогонку за ними отправился и Генри Флинн – глава компартии США, а по совместительству давний агент ФБР. Может, именно поэтому его именем и не назвали ни единого города в СССР?

П

ротокол № 25. Признание.

Школьное бытие оно такое ... если до Нового Года, ты словно бы поднимаешься на горку и цель у тебя – Новогодние праздники и зимние каникулы, то после них уже скатываешься вниз и начинаешь задумываться о лете и грядущем отдыхе. Ведь без цели - человек существовать не может. Вон даже в тюрьме имеется своя приятная цель – прием пищи и передачка с воли.

Давно сложилось, что безмятежно существовать, дожидаясь своего летнего счастья это не для меня. Дело в том, что одной из последних хрущевских новаций, выстреливших в 1964-м году, было учреждение государственной системы школьных олимпиад по всем предметам, и к моему крайнему удивлению, отвечать за это мероприятия обязали Академию наук СССР. Неужели нашим академикам заниматься больше нечем или они вакуумную бомбу уже изобрели? Хотя…, подрастающее поколение строителей коммунизма и все такое…. Был даже организован объединенный комитет олимпиад во главе с самим академиком Капицей!

Нельзя сказать, что различные конкурсы и олимпиады ранее не проводились. Было такое, вот только сейчас это стало задачей государственного масштаба. Поскольку олимпиады предполагались лишь для старших школьников, начиная с девятого класса, то до этого года, честь участия в них меня обходила. А вот сейчас, увильнуть не было никакой возможности. Правда отмечу, во всем этом имелся и один большой плюс, назывался он - льготы для победителей. При поступлении в вузы, самые умные - победители и призеры олимпиад, приравнивались к жителям Чукотки и тем, кто отслужил свое в армии.

Нашу "олимпиадную" сборную трижды собирали, чтобы на примерах задач прошлых лет хоть немного подтянуть и подготовить к нынешним экзаменам. У меня же, случилась череда накладок, связанных с проведением спортивных соревнований, проигнорировать которые я никак не мог. Сан Саныч и так стал волком смотреть, по его мнению, мои результаты росли не в соответствии с неким построенным им графиком. Он давно уговаривал меня перейти на трехразовые тренировки и однажды выдал мудрую фразу, почерпнув ее из классики.

– Саня, если ты будешь