Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

Человечество раскинулось по завоеванной им Галактике, видоизменяясь, варьируя, постепенно воссоединяясь. Но в остальной вселенной не было людей. И в этих бескрайних пространствах за ее пределами кружили враги, древние и неумолимые.

Леропа сказала: — Мы все еще в звездной саванне. И там есть свирепые звери — звери, которых мы полностью изгнали из Галактики, — но они все еще там. И они знают о нас. На самом деле у них есть зуб.

— Они вернутся, — выдохнула Алия.

— Это неизбежно. Может пройти еще миллион лет, но они придут.

— И вы, бессмертные, планируете войну…

— Земля выстоит, ты знаешь. Однажды даже все это, даже следы самой Трансцендентности, станет ничем иным, как еще одним слоем в многослойном слое камней и окаменелостей Земли, просто еще одним эпизодом в долгой и по большей части забытой истории. Но мы все равно будем здесь, заботясь обо всем. — Ее лицо было жестким, застывшим, сухие глаза походили на кусочки камня.

Она никогда не казалась Алии более чужой. И все же она знала, что эта мрачная, безжалостная бесчеловечность может в конце концов стать спасением человечества.

— Вы пугаете меня, Леропа.

Леропа ухмыльнулась, открыв рот, обнажив черные как уголь зубы. — Но я думаю, ты понимаешь, почему мы, бессмертные, необходимы. Возможно, даже мы являемся эволюционным средством, как ты думаешь? Но ты же не собираешься принимать свою таблетку бессмертия, не так ли? Ты не присоединишься к нам.

— Нет, — сказала Алия. Ей не нужна была бесконечная жизнь, чтобы стать одной из этих печальных старух. И у нее не было потребности в Трансцендентности. Она бы обняла свою человечность двумя руками — этого было бы достаточно…

Она пошатнулась. Мир закружился вокруг Алии, как будто переменился ветер или нарушилась гравитация.

Дреа взяла ее за руку. — Алия? С тобой все в порядке?

Рит с тревогой спросил: — Это Трансцендентность?

Леропа сказала: — Все почти закончилось.

Дреа схватила Алию за руки. — Тогда мы должны поторопиться. Есть кое-что, что я хочу показать тебе, пока могу. Приходи. Скользи со мной. Как когда мы были детьми, до всего этого.

— Дреа, не думаю, что сейчас время для…

— Просто сделай это! — Смеясь, она скользнула вниз, и Алии ничего не оставалось, как последовать за ней.

Она обнаружила, что висит над головой Рита. Его запрокинутое лицо сияло на свету, рот округлился от шока. Леропа отвернулась, незаинтересованная, уже поглощенная своими собственными долгими проектами. Они преодолели лишь малую часть высоты огромного собора из экзотической материи.

Дреа все еще смеялась. — Снова! — воскликнула она. — Три, два, один…

Держась друг за друга, сестры скользили снова и снова. Я вернулся домой, во Флориду. Хотя и не в дом моей матери, которому грозит растущая опасность сползти в море.

Я живу в маленькой квартирке в Майами. Мне нравится, когда вокруг люди, звук голосов. Иногда скучаю по грохоту уличного движения, резкому скрежету самолетов по небу, звукам моего прошлого. Но детский смех компенсирует это.

Уровень воды продолжает подниматься. Во Флориде много страданий, много вынужденных переселенцев. Я это понимаю. Но мне отчасти нравится вода, плавное превращение штата в архипелаг. Медленный рост, разный каждый день, каждую неделю, напоминает мне о том, что ничто не остается неизменным, что будущее приближается, нравится нам это или нет. Алия рассказывала мне истории о далеком будущем, о своем времени. Ее истории возвращаются ко мне во сне.

Через полмиллиона лет, по ее словам, дети смогут скользить. Думаю, это похоже на телепортацию, "перемещение", но вам не нужно никакого оборудования, никаких причудливых мигалок, приборных панелей и суровых инженеров. Вы просто делаете это. Вы просто решаете, что больше не хотите быть здесь, а предпочли бы другое место, и вот вы там. Буквально.

Дети рождаются такими. Младенцы учатся скользить еще до того, как научатся ходить, ползать или лазать. Телепортирующиеся младенцы: представьте себе это. Их родителям приходится ловить их сачками для ловли бабочек. И проблема падений потрясающая. Но никто не возражает: на звездолете Алии людям нравится, когда небо полно младенцев.

Дети постарше используют свое скольжение в игре. Это умные постчеловеческие супер-дети, которые могут телепортироваться; их игры продуманы, бесконечно сложны. Одна игра, которую Алия попыталась описать мне, звучала как воздушная комбинация футбола и шахмат.

Во времена Алии подростковый возраст для детей наступает поздно; вы проживаете долгую жизнь и наслаждаетесь очень долгим детством. Но когда начинают действовать гормоны, игры со скольжением становятся сексуальными, плавно переходя в сложные ухаживания, которые могут проложить себе путь от одного конца корабля до другого. Подростков постарше готовят к более формальным танцам, бесконечно сложным квантовым балетам.

А потом, когда вы наконец вырастаете, способность скользить атрофируется.

У меня возникло ощущение, что Алия была близка к этому переходному возрасту, но не хотела думать об этом. Всю твою жизнь расстояние не имело значения, и ты порхала над неподвижными толпами взрослых люмпенов. Теперь тебя тянет вниз, чтобы присоединиться к ним, и ты навсегда застрянешь в пространстве-времени, внезапно ставшем плотным, как клей. Какой подарок для взросления, как будто все возрастные испытания обрушиваются на тебя разом.

Иногда я мечтаю написать об этом, сделать из этого вымысел. Я мог бы использовать это как метафору взросления. Или о тяжелом положении Трансцендентности, на грани божества, и все же неспособного отбросить свое человеческое прошлое. Я мог бы пополнить древнюю библиотеку научной фантастики Джорджа. Никто никогда не узнает, что я все это позаимствовал. Я вышел из своего контакта с Трансцендентностью разбитым вдребезги. Выжатым. Это было похоже на взрыв в проекте "Холодильник", в самый момент взрыва мир внезапно превратился в хаос, взрывная волна нанесла сильнейший удар в грудь. Это было похоже на тот момент, но продолжалось и продолжалось.

Я почти ничего не помню из последовавших недель. Том и Соня присматривали за мной в течение этого времени. Я был не так уж плох. Мог одеться, самостоятельно ходить в ванную. Даже продолжал работать, в некотором роде, над проектом гидратов. У меня есть записи, которые доказывают это, хотя для меня они читаются так, как будто написаны кем-то другим. Но я,