Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

до того, как она обрушилась: цепочка на шее обожгла холодом, а в голове зазвучал чужой голос — вкрадчивый, ласковый, такой убедительный. «Ты ведёшь их на смерть. Они все умрут. Айрин умрёт. Твой сын никогда не родится. Поверни назад, прекрати всё это, пока не поздно».

Лекс замер. Его рука, державшая пистолет, дрогнула. Голос был таким убедительным, таким... правильным. Он понимал, что это ложь, но ложь эта питалась его собственными глубинными страхами и его собственной болью. Он видел лица погибших — они смотрели на него и шептали: «Ты виноват».

— Лекс! — Клык тряхнул его за плечо. — Лекс, очнись!

Он встряхнулся, его собственная воля и умение включилось в борьбу с менталистом. Эфирное зрение вспыхнуло, и он увидел мага — на третьем этаже, за заколоченным окном. Тот был сосредоточен, его аура пульсировала, как сердце.

— Туда, — сказал Лекс, и его голос был хриплым. — Глушитель.

Дворф развернул устройство, активировал его, и ментальная атака оборвалась, как перерезанная струна. Маг пошатнулся, схватился за голову — и в этот момент арбалетный болт Клыка пробил ему глазницу. Он рухнул внутрь комнаты, не издав ни звука, его смерть была быстрой и тихой.

Лекс выдохнул. Цепочка на шее всё ещё холодила кожу, но теперь это был просто холод металла.

— Продолжаем, не ослабляем натиск, — сказал он.

На четвёртом ярусе активировались древние защитные протоколы. Каменные статуи вдоль улицы ожили — Молчаливые Стражи, покрытые трещинами и рунами старше города. В отличие от тех предвратных изваяний, что рухнули под огнём артиллерии — обычного камня, пусть и искусно вырезанного, — эти были созданы для войны. Големы, в чьей груди пульсировали кристаллы-сердца, а в жилах вместо крови тек расплавленный эфир.

Их удары были медленными, но каждый — смертельным. Один из них раздавил сталкера, словно тот был сделан из глины. Второй схватил орка и просто сломал его пополам, даже не замедлившись.

Лекс взглянул на них, и снова память ожгла его. Он помнил эти статуи — вернее, те, что стояли у ворот. Когда телега въезжала в город, он, превозмогая боль, поднял голову и увидел их — две исполинские фигуры по бокам от ворот. Они стояли неподвижно, но в их каменных глазах ему почудилось что-то живое, следящее. Тогда он подумал: «Если бы они ожили, мы были бы уже мертвы». Тогда он не знал, что это просто камень. А теперь перед ним были настоящие стражи — и они действительно ожили. И теперь это он шёл против них. С глушителями. С орками. С драконидами. И каменные гиганты, которые когда-то казались ему воплощением неодолимой мощи, падали, разбиваясь на куски. Он не испытывал торжества. Только холодное удовлетворение.

— Глушители сюда! — приказал Лекс.

Дворфы работали быстро, но за каждую секунду приходилось платить. Третий Страж прорвался сквозь строй, и его кулак обрушился на расчёт глушителя. Дворф, не успевший отскочить, был раздавлен в лепёшку — только брызнула кровь и на месте удара остался сплющенный доспех. Глушитель взорвался, и волна эфирных помех накрыла улицу. Страж замер на мгновение, и этого уже хватило, чтобы Крэш, взлетев ему на спину, вонзил когти в трещину на шее. Камень хрустнул, и статуя начала рассыпаться.

Когда эфир вокруг последнего Стража погас, на мостовой осталось ещё пять тел — своих.

Лекс подошёл к телу раздавленного дворфа. Он не знал его имени — тот был одним из добровольцев, пришедших из Стальгорна. Молодой, с едва пробивающейся бородой. Он лежал, раскинув руки, его глаза на чудом уцелевшей голове были открыты, и уже безучастно смотрели в серое небо. Лекс наклонился, чтобы закрыть их, отдавая последнюю дань отважному воину.

— Мы похороним его, — сказал он. — И всех павших похороним. Со всеми почестями. Когда закончим.

Клык, стоявший рядом, ничего не ответил. Он просто смотрел на тело, его лицо было каменным. Он видел слишком много смертей, чтобы переживать над каждой. Но Лекс знал: Клык всё равно запомнит. Он всегда запоминал.

Они так или иначе одерживали верх. Но победа приходила не красиво. Она приходила тяжело, скрипя зубами, через боль и крики. Её приходилось выдирать у врага зубами.

К часу после прорыва нижние ярусы были взяты. Улицы были завалены телами — эльфийскими, человеческими, орочьими. Дым стоял такой густой, что солнце превратилось в бледное пятно. Где-то в переулке отчаянно ржала раненая лошадь, и её ржание было страшнее любого боевого клича.

Они остановились на перекрёстке, чтобы хоть на мгновение перевести дух. Кто-то из сталкеров достал флягу с водой, кто-то просто сполз по стене, закрыв глаза. Раненых перевязывали прямо на мостовой — Серафимы и Агафьи с её товарками здесь не было, чтобы оказать помощь, и её искру, и руки женщин заменяли хоть и бинты, но всё же непростые, пропитанные серебрянкой и святой молитвой заживления, а также грубые мужские руки, не привыкшие к нежности, но исправно оказывающие первую помощь.

Грук сидел на обломках баррикады, тяжело дыша. Его топор лежал рядом, лезвие было покрыто запёкшейся кровью в несколько слоёв — эльфийской, своей, чужой. Он посмотрел на Лекса и вдруг неожиданно сказал:

— Знаешь, человек, я думал, что видел всё. Я был в битвах, где земля горела под ногами, а небо становилось красным от огня. Но это... — он обвёл рукой улицу, заваленную телами, — это другое. Здесь не было чести. Только бойня.

— Знаю, — ответил Лекс.

— И ты всё равно идёшь вперёд.

— У меня нет выбора.

Грук помолчал, потом кивнул.

— У тебя никогда его не было. Но ты всё равно встаёшь и упрямо идёшь. За это я тебя уважаю.

Он поднялся, взял свой верный топор и пошёл дальше.

Лекс на мгновение задержался, глядя на тела у стены. Он не знал имён всех, да это в принципе было невозможно — и именно это резануло сильнее всего. План был правильным. Расчёты — точными. И всё же кто-то сейчас лежал мёртвым именно потому, что он сказал «вперёд», «в атаку». Лекс не сомневался в цели и не жалел о решении, но впервые ясно понял: даже идеальная стратегия не освобождает от цены, и это судьба любого правителя и полководца. Он развернулся, не позволяя себе второго взгляда, и отдал следующий приказ.

Именно тогда Лекс вдруг понял то, что он не осознавал весь бой. Магистериум не защищает своих. Ни магов, ни солдат, ни город. Все эти ловушки, иллюзии и задержки были рассчитаны