Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

сотрудникам. Представляешь теперь, как строго это контролируется? Больше, чем запрошено, прописок не дадут!

— Но люди из других городов, наверно, и этому счастливы?

— Конечно, если выдержат нечеловеческие условия труда. А еще они не имеют права куда-то перейти, на другой завод или другую должность. И если уволишься или уволят на что-то, то все — прощай, прописка! Вали домой.

— И все же замечательная возможность для людей вырваться из деревни, — заметила я, — особенно молодым, когда любая работа по плечу! Зато вон сколько возможностей — театры, выставки, культурная жизнь! И наверняка можно потом и постоянную прописку получить.

— Ф-р-р! — вырвалось у Ольги возмущенное. — Так постоянная прописка и есть их главная цель! Они на что только не идут ради этого! Мне недавно наша управдомша рассказывала по секрету, — теперь женщина понизила голос и произнесла свою любимую фразу: — только между нами, хорошо?

— Что ты, конечно, между нами, я никому! — как обычно, ответила я, предвкушая, как сейчас услышу самые жареные факты из жизни окружающих.

— Знаешь старую генеральшу из соседнего дома? Вера Дмитриевна, часто тут у нас на лавочке сидит с другими бабками. Ну такая, с гулькой на голове, вся седая.

— Ой, да я пока еще не со всеми тут познакомилась, — призналась я. Да если судить по этому описанию, то все бабуси на лавочке именно так и выглядят.

— Да знаешь ты ее, она тут со всеми соседями общается.

— Может, и знаю.

— Так вот, она, оказывается, вышла замуж за одного приезжего, представляешь? Ей-то за шестьдесят, а ему тридцать!

— Господи Боже! — я невольно приложила руку к груди. — Неужели в нашей советской стране такое бывает?

— Да погоди, — Ольга явно польщена была такой моей реакцией, радовалась, что смогла удивить, — вышла замуж явно фиктивно. Потому что никто этого мужа никогда не видел. Ну, то есть он есть, и в паспорте у Веры Дмитриевны штамп стоит, и муж теперь у нее прописан. Но на самом деле старушка живет одна! Только, пожалуйста, между нами!

— Да даже не думай, я никому, — заверила я подругу, — я ж понимаю, что это незаконно.

— Да, незаконно. И управдомша подозревает, что этот приезжий отвалил нехилую сумму за фиктивный брак, лишь бы в Москве прописаться. Потому что она специально звонила и молчала. И трубку всегда брала Вера Дмитриевна. Представляешь, этот «муж» так называемый ни разу на звонок не ответил! Ну точно, брак фиктивный! Я только не пойму, зачем это Вере Дмитриевне? Она и так хорошую пенсию за мужа покойного получает. У нее ведь муж был боевой генерал, всю войну прошел, на особом счету у правительства.

— Ну мало ли, деньги никогда не помешают. Интересно, а дети у нее есть? Неужели они бы такое позволили?

— В том-то и дело, что детей нет. Вернее, был сын, но с ним что-то случилось в детстве, в общем, погиб он.

— Может, потому ей и деньги нужны, чтобы нанять помощника по хозяйству? — задумчиво произнесла я.

— Не знаю, — покачала головой Ольга, — ей и государство неплохо помогает. Я думаю, этот приезжий просто обвел ее вокруг пальца, вот и все! Они знаешь, какие ушлые! На все готовы ради прописки! Может, поплакался ей, а пожилые люди такие жалостливые!

— А разве она не могла просто из жалости его прописать? Зачем было сразу замуж?

— Да не может человек взять и прописать у себя непонятно кого! — Ольга вытаращила на меня глаза, как на неразумного ребенка. — Такое могут разрешить в особых случаях. Смотри, ты можешь прописать у себя, скажем, престарелых родителей, и только если за ними уход требуется. Собираешь справки, относишь на комиссию в Моссовет, и там рассматривают.

Я в ответ тоже вытаращила глаза:

— Выходит, я не смогу у себя прописать Вадима?

— Какого Вадима? — не поняла Ольга. — Ах да, ты же говорила, родственников надо пристроить. А что, кстати, за родственники? Кто этот Вадим?

— Он отец моей Ритки, — ответила я.

— И зачем он тебе тут сдался? — подруга вытаращила глаза еще сильнее, если такое вообще возможно. — Ты что, упала?

— Ой, да лучше б я упала, — махнула я рукой досадливо, — понимаешь, я же Ритке наплела, что папа надолго ушел в рейс, вернется не скоро и все такое. А тут он берет и заявляется с новой супругой.

Я вкратце рассказала, как попала впросак, открыв дверь.

— Ну, они, конечно, губа не дура, — протянула Ольга, — ишь чего захотели — в Москве остаться! А с тебя я вообще поражаюсь! Неужели нельзя было Ритке объяснить, что так не делается? Правильно тебе Тонька сказала, что она в двенадцать лет отца потеряла, и детство кончилось. И таких историй пруд пруди! Ну, погоревала бы Ритка, а потом взяла да успокоилась. Что такого, что люди развелись? На каждом шагу разводятся, и никто детей в расчет не берет! И, поверь, ни одна баба не пустила бы в дом бывшего мужа! А что тебе Дима скажет, когда домой придет? Ох…

— Понимаешь, Тоньке хоть двенадцать лет было, а Ритке всего девять, — удрученно произнесла я, — и я ей обещала, что не разведусь. Не могу я ей так жизнь испортить, понимаешь?

— Да понимаю, — Ольга смотрела на меня с сочувствием и даже сожалением, — но мне кажется, ты уж слишком ее балуешь. Нельзя так. Не ценят дети таких жертв. И что Дима на все это скажет?

— Не знаю, — вздохнула я и окончательно пала духом.

Глава 3

К себе домой я поднималась не то, что удрученная, а крайне ошеломленная и подавленная.

Что ж это получается? Если людям слегка за тридцать, и они не готовы жить в общаге и стоять у станка, как лимитчики, то у них вообще нет никаких шансов перебраться в Москву из провинциального города? Вообще никаких?

Чтобы устроиться на работу по своей профессии, нужна прописка. А чтобы иметь прописку… Тут у меня голова шла кругом. Ведь, как сказала Ольга, я не смогу прописать их у себя даже если сильно захочу. Они не близкие родственники. Впрочем, она еще сказала, что любое заявление на прописку у родственников рассматривается в Моссовете. Что, если