Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Мама, — она с ужасом смотрела на меня, приложив руку к груди. — Ты что, развелась с папой? Ты же обещала не разводиться! Ты же говорила, что папа ушел в рейс, но обязательно вернется! Вы что, все врали мне? И даже Дима, выходит, врал?

Она залилась слезами, швырнула полотенце и выбежала вон из кухни. Следом с оглушающим грохотом хлопнула дверь ее комнаты.

Мы втроем перестали есть и сидели нахохлившись.

— Иди успокой ее, — выставила я требование Вадиму, — скажи, что никуда не денешься, навсегда останешься ее отцом. Даже если отдельно поселишься.

— Да кого? — дернул он рукой, будто отмахиваясь от чего-то назойливого. — Иди ты, это же ваше бабское дело детьми заниматься. Я-то что?

Всем своим видом выражая недовольство, я тоже швырнула полотенце и отправилась вслед за дочерью.

Окно ее комнаты выходило на лес, и через открытое окно сюда влетали трели окрестных птиц. Через прутья просторной клетки, стоявшей на тумбочке, смотрела своими глазками-бусинками Хомочка. А сама Ритка лежала ничком на кровати, только плечи вздрагивали от безутешных рыданий.

— Рита, — села я к ней на кровать и погладила по спине. — Рит, ну прости меня. Да, я не решилась тебе сразу сказать правду. Потому что знаю, как ты любишь папу. Я знала, какая будет реакция, вот и промолчала. Я не обманывала, заметь, а просто промолчала. Но ты меня тоже пойми. Я так хочу, чтобы у тебя появился братик! А с папой это, увы, невозможно. Слишком мы прохладно друг к другу относимся.

Ритка повернулась ко мне своим заплаканным личиком:

— Как это прохладно? Не враги же вы друг другу?

— Что ты, конечно, не враги! Мы с папой друзья! И оба тебя любим.

— Врете!

— Нет, ну что ты! Еще как любим! Но нам с папой оставаться вместе — только мучиться. Видишь, он другую тетю любит. А я хочу быть с Димой.

— А какую другую? Он эту Тоньку любит, да? — произнесла она не без ревности.

Тут в комнате появился Вадим.

— Доча, ну ты что это придумала? — он достал носовой платок. — Ты чего плачешь-то? Я тебе обещаю, что всегда буду рядом. Видишь, я даже сюда приехал, чтобы быть к тебе поближе.

Ритка еще больше залилась слезами и встала, бросаясь в объятия отца.

— Я знала, что ты у меня самый лучший! — причитала она. — Только не уезжай, пожалуйста!

— Никуда я не уеду, перестань ты уже нюни разводить! Иди умойся!

Хорошо, хоть у Тоньки хватило сообразительности оставаться на кухне и не влезать в семейные сцены.

Ритка побежала умываться, только на пороге своей комнаты приостановилась и испытующе на меня взглянула:

— Ты обещаешь, что папа будет с нами рядом?

— Обещаю, — торжественно кивнула я.

И тяжело вздохнула.

Получается, теперь моя задача — не ждать, пока Вадим с Тонькой устроятся в Москве, а самой активно контролировать этот процесс. В идеале, конечно, устроить их на работу и постараться, чтобы они получили квартиру недалеко от нас. Чтобы Ритка могла видеться с отцом в любое время, когда захочет.

Но что-то мне подсказывало — задача трудно выполнимая, если не сказать больше. Зато понятная и четкая. Знать конкретно, к чему стремишься — уже половина успеха.

Пока Ритка умывалась, мы с Вадимом вернулись на кухню.

— Ну как, удалось успокоить? — полушепотом спросила Тонька.

— Да, — ответила я, — пришлось пообещать, что папа всегда будет рядом. Так что нам с вами надо не только на работу вас устроить, но и жилье обеспечить где-то поблизости.

— Но ты же нам поможешь? — с надеждой спросил Вадим.

— Чем смогу.

В ванной хлопнула дверь, и вскоре из зала полились звуки классической музыки.

— Ритка играет на пианино, — пояснила я гостям.

— Ух ты, как хорошо у нее получается, — подивилась Тонька.

— Да, она девочка одаренная.

— Я ее понимаю, — прозрачно-голубой взгляд Тоньки погрустнел, — у меня в двенадцать лет отец умер. И детство кончилось. Мать запила, стала с мужиками всякими таскаться. Сколько раз я ее из дурных компаний вытаскивала! Врагу не пожелаешь.

— А мой отец разбился, когда мне два года всего было, — вспомнил Вадим, — он военным летчиком был. Погиб на испытаниях. А когда четырнадцать исполнилось, мать снова вышла замуж, да еще увезла нас в этот город!

Слова «этот город» он произнес с такой досадой!

— Да уж, зря она это сделала, — со вздохом согласилась Тонька, — если бы ты остался, уже бы давно поженились и жили себе припеваючи.

— А мой на войне уцелел, — вспомнила я про нашего деда, — а вообще отец — это редкость. Не у всех он есть. Может, потому Ритка так и ценит. Она мне рассказывала, что у них в классе папы только у двоих человек есть. Остальные давно разошлись.

— А у меня чуть ли не в один год и отец умер, и мать запила, и Вадима в город увезли, — пожаловалась Тонька, — вот и представь, каково мне было.

— Но ты нашла в себе силы хорошо учиться и поступить на фельдшерское? — похвалила я.

— Да, поступила, закончила. Двоих сыновей родила одного за другим.

— Как это? — я едва не подавилась печеньем, которое запивала горячим чаем. — А я думала, ты одна жила, ждала Вадима.

— Одна-то одна, — пояснила женщина, — я же с обоими в разводе была, в двадцать один год как развелась со вторым супругом…

— Подожди, так у тебя что, двое сыновей от разных мужей?

— Ну да, за Башняка я в восемнадцать лет выскочила и Вовку родила. Но слишком уж разные мы были. Башняк — он такой серьезный, степенный. А я -то еще молодая, и потанцевать хотелось, и посмеяться. В общем, не сошлись характерами. Приехала в другую деревню работать, там с Баранчиком познакомилась, от него родила Лешку. Но Баранчик — это же ужас несусветный! И пил, и гулял, и не работал. А я женщина работящая, серьезная. В общем, оба они мне не подошли. Не мое, понимаешь.

— Твое — вот оно сидит, — ткнул Вадим в себя пальцем.

— Да, — подтвердила Тонька с довольной улыбкой, — а все остальные не то. И веселый — мне не нравился, и серьезный