Читать книгу - "Высшее общество - Алекс Хай"

от нас уходили ввысь Ростральные колонны Стрелки, а слева протянулась Университетская набережная.

Нева сегодня была серо-зелёной, почти тёмной. Облака шли низко, и я подумал, что скоро может заморочить.

Мы объехали здание Биржи и остановились у здания старой таможни. Добротная двухэтажная каменная постройка была здесь едва ли не с петровских времён. Над фасадом с арочными элементами висела строгая вывеска «Ресторан „Таможня“».

Видимо, именно здесь подполковник Особой канцелярии предпочитал проводить обеденные часы.

Водитель тронул меня за плечо.

— Прошу прощения, но ваш сопровождающий должен остаться здесь.

Штиль вопросительно посмотрел на меня — ему всегда не нравилось, когда кто-то пытался помешать ему выполнять работу. Но я жестом велел ему не вмешиваться и кивнул.

— Хорошо.

Водитель открыл передо мной дверь и проводил к входу в ресторан.

«Таможня» оказалась заведением без претензий, но весьма приятным: деревянные панели, кованые люстры, на подоконниках — модели парусников в стеклянных колбах. Обеденный час был в разгаре, но почти все столы оказались не заняты. Публика жалась по стенам на большом расстоянии друг от друга.

Крылов сидел в дальнем углу у окна.

Я видел его раньше всего раз и уж точно не думал, что сам инициирую продолжение знакомства. Однако он мгновенно узнал меня и едва заметным кивком пригласил сесть за стол. Перед особистом стояла внушительных размеров тарелка с борщом.

— Александр Васильевич, благодарю за визит.

Я устроился напротив Крылова, и он подвинул ко мне меню. Я покачал головой и обернулся к подошедшей официантке:

— Чёрный кофе без сахара, пожалуйста. Покрепче, если возможно.

— Сию минуту, сударь!

Крылов уже вернулся к борщу. Ел он аккуратно, без спешки. Ждал, пока мне принесут заказ и оставят нас в покое.

— Сразу оговорюсь, — начал я, когда передо мной возникла чашка кофе. — Я ювелир, а не следователь. Это соображения с профессиональной точки зрения — как человека, который работает с артефактами и понимает, как они устроены. Не более того. Я играю только на своём поле.

Крылов молча кивнул.

— Копия «Большого букета» сделана на высоком уровне. Контур требует навыков Грандмастера восьмого ранга. Либо это должен быть очень сильный мастер без статуса, но тогда у него были бы сложности с официальным приобретением нужных самоцветов.

— Понимаю.

— Но любой из вариантов, даже чёрный рынок, оставляет следы. Если знать, где искать.

Я пересказал все свои соображения. Крылов к тому моменту покончил с борщом и внимательно меня слушал.

— Есть вариант, что мастер, сделавший копию, не обязательно тот, кто имел физический доступ к хранилищу, — продолжал я. — Но это существенно усложняет задачу. Разве что тот, у кого был доступ, смог подробно считать артефактный контур, зарисовать его и передать Грандмастеру. Ну и сделать подробные фотографии артефакта…

Крылов молчал несколько секунд, потом снова кивнул.

— Вы думаете правильно, Александр Васильевич.

И всё? Ну спасибо, господин Крылов.

— Журналы посещений хранилища, — продолжил я. — Это первое, что, по-моему, стоит проверить. И сопоставить с тем, кто из Грандмастеров имел туда доступ за последние годы. Круг должен быть не широкий — в городе наберётся человек двадцать, способных выполнить такую копию. Ну, официально. А неофициально — я не знаю, не мой профиль.

Я замолчал, когда подошла официантка, чтобы забрать посуду.

— Это, правда, всё, что я могу предложить. Доступа к архивам у меня нет, — добавил я, когда она отошла.

— Разумеется, — ответил особист. — Это закрытая информация, она хранится в службе безопасности дворца. Однако мы сможем получить к ней доступ.

Я кивнул.

— И ещё. Климову я звонить не стал. Если кто-то из министерства двора в цепочке — а такая вероятность есть, — информация могла бы дойти не туда. Поэтому связался с вами.

Крылов долго смотрел на меня, словно пытался понять, стоило мне доверять или нет.

— Правильно сделали, — наконец, сказал он. — Очевидно, что человек, который провернул эту подмену, либо близок к системе, либо является её частью.

Несколько минут мы сидели молча. Я пил свой чуть остывший кофе — очень так себе, к слову. Крылов цедил чай.

— Александр Васильевич, — наконец, произнёс особист, — позвольте вопрос. Это личная инициатива? Или у вас есть основания полагать, что инцидент может коснуться вас напрямую?

Я покачал головой.

— Исключительно личная. «Большой букет» — экспонат выставки, которую я помогаю готовить. И визит императора Поднебесной уже совсем близко. Я понимаю, каким скандалом может обернуться факт, что Зимний не уберёг одну из своих реликвий. Кроме того, этот артефакт обладает огромной исторической ценностью. Это скажет любой мастер.

Крылова, казалось, такой ответ даже позабавил. Да, иногда человек просто оказывается неравнодушным. Я сам — часть истории и как никто знаю, как важно хранить память. Даже если этой памятью оказываются простые вещи.

— Понятно. — Крылов сложил салфетку. — Благодарю вас, Александр Васильевич. Часть из того, что вы сказали, мы уже рассматриваем. Но не всё, и взгляд Грандмастера для нас очень ценен.

— Рад, что не напрасно потратил ваше время.

— Не напрасно, Александр Васильевич. — Он поднял взгляд. — И прошу: если ещё о чём-то вспомните, звоните сразу мне. Не в министерство, не в Гильдию. Мне напрямую, как сделали это вчера и сегодня. Чем меньше причастных к артефакторике мастеров осведомлены о поисках, тем лучше.

— Договорились.

Крылов положил на стол купюру, поднялся и протянул мне руку. За весь разговор он ни разу ничего не записал. Ни слова, ни цифры. Просто внимательно меня слушал. И при этом я был уверен, что он не пропустил ни одной детали.

— До свидания, Александр Васильевич. Мои люди отвезут вас, куда скажете.

— Благодарю, — сказал я. — До встречи.

Особист позволил себе лёгкую улыбку.

— Воистину, редко встречаю на своей службе человека, который сам ищет со мной связи…

Мы вышли порознь, и к тому моменту, как двери ресторана за мной закрылись, Крылов уже уехал.

Штиль уже ждал у машины. Водитель завёл мотор, едва мы сели.

— Домой, — сказал я. — На Большую Морскую, пожалуйста.

Водитель коротко кивнул, и мы выехали на набережную. Облака на минуту разошлись, и Нева вдруг сверкнула в лучах бледного солнца — неожиданно синяя, яркая. Вспыхнула позолота на Петропавловском соборе в крепости, по-особому празднично засиял Зимний, уже частично украшенный к встрече китайской делегации. Даже на мосту уже развешивали флаги двух держав, и их весело трепал ветер.

Но вскоре небо снова затянуло, и сказка исчезла. Петербург менял настроение, как модница наряды.

Разговор с Крыловым оставил у меня странное ощущение. Не тревоги, а восстановленного равновесия. Будто поставил точку там, где стояло многоточие. Сам ничего не решил, просто отдал в нужные руки то, что у меня