Читать книгу - "Фармазон - Дмитрий Шимохин"

этими буквами с цифрами совсем замучил. Палки заставляет писать, а они кривые выходят! Голова пухнет! Мы уж лучше будем на стреме стоять! Только не за парту!

Присев на корточки, заглянул в перепуганное лицо малолетнего бродяги.

— Значит, сдались? — ровно припечатал слова. — Вы зиму на Лиговке пережили. С собаками за корку хлеба дрались, от городовых уходили. А тут бумажных закорючек испугались?

Прыщ виновато опустил голову, пряча взгляд.

— Грамота — это ваше оружие. — Ладонь легла на худенькое плечо. — Умеешь читать и считать — значит, ни один барыга тебя не обвесит. Ни один приказчик не кинет. Выучитесь — станете людьми, а не грязью под сапогами. Усекли? А там если захотите, то и ко мне. Мне грамотные нужны.

Малец судорожно вздохнул, утирая нос рукавом, и нехотя кивнул.

— Вот и славно. Ступайте в класс, орлы.

Потрепав Прыща, выпрямился и зашагал на улицу.

Натянув кепку поглубже, двинулся в сторону Моховой улицы. Жизнь столицы бурлила, невзирая на промозглую погоду. Громыхали телеги, надрывались извозчики, спешили по делам закутанные в пальто прохожие.

На углу Садовой надрывал связки вихрастый мальчишка-газетчик, размахивая листами:

— «Петербургский листок»! Ужасное злодеяние! Кровавое убийство на Малой Итальянской!

Замедлив шаг, я прислушался.

— Дерзкий налет на оружейный магазин Фокина! — продолжал голосить паренек, перекрывая уличный гул. — Вынесен ломбард! Полиция сбилась с ног! Покупайте свежий номер!

Подойдя вплотную, бросил в подставленную ладонь гривенник. Ловко выхватил из стопки свежеотпечатанную газету. Внутри шевельнулся азарт. Читать о собственных подвигах в криминальной хронике — особое удовольствие, позволяющее точно оценить реакцию властей.

Однако время поджимало. Сунув свернутую газету в глубокий карман куртки, прибавил ходу. Изучить сводки можно и позже.

Дом купца Шварева встретил гулким эхом парадной лестницы. Мраморные ступени, чугунное литье перил и надменные фигуры атлантов у входа ясно давали понять уровень доходов местных жильцов. Поднявшись на второй этаж, остановился перед массивной дубовой дверью. Натертая до блеска медная табличка гласила: Доктор медицины И. К. Зембицкий.

Дернув за латунный рычажок звонка, услышал заливистую трель где-то в глубине квартиры. Ждать пришлось недолго.

Дверь распахнул сам хозяин. Доктор как раз собирался уходить: на его плечах уже сидело добротное пальто, а пальцы сжимали пузатый кожаный саквояж. Увидев меня, эскулап слегка нахмурился, однако быстро сменил выражение лица на дежурно-вежливое. Знакомый густой баритон зазвучал с ноткой нетерпения:

— Вы не вовремя. Ровно через четверть часа меня ждут пациенты.

— Займу лишь минуту, господин доктор, — ровным тоном ответил я, переступая порог и оттесняя хозяина внутрь прихожей.

Он недовольно поджал губы, но пропустил. Оказавшись в тепле чужой квартиры, я решил не тянуть время и сразу перешел к сути.

— Завтра рано утром можно все осуществить, я решил проблему. Ваша часть уговора в силе?

Зембицкий поставил саквояж на банкетку и принялся стягивать перчатки.

— Разумеется. С утра буду в арестантском отделении. А там, как я и говорил. Мертвецкая и ваша забота.

— Вот и ладненько.

Повисла пауза. Эскулап поправил белоснежный манжет, бросив многозначительный взгляд в мою сторону.

— Прекрасно. Однако вторая часть суммы…

Он замолчал, многозначительно постучав пальцем по краю тумбочки. Врач явно надеялся получить остаток до того, как ввяжется в опасную авантюру.

— Получите сполна, — осадил его. — Но только после дела.

Доктор вскинул брови, открывая рот для протеста, но возразить не успел.

— Утром мы вытаскиваем Рябого. Днем вы лично приходите в приют. Осматриваете спасенного, проверяете швы, назначаете лечение. И только когда убедитесь, что пациент стабилен, а ваша работа будет выполнена до конца, получаете остаток денег на руки.

Лицо Зембицкого пошло красными пятнами. Он стиснул челюсти, сдерживая рвущееся наружу возмущение.

— Наглеете.

— Берегусь, — припечатал в ответ. — Мне нужен живой человек, а не хладный труп с разорванным животом. Вы его вытащили с того света, вам и проверить. Договорились?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в упор. Жадность к легким деньгам боролась в душе доктора с уязвленным самолюбием. В конце концов коммерческий интерес победил.

— Хорошо, — процедил Зембицкий, подхватывая свой саквояж. — Завтра после полудня буду в приюте. Меня ждут больные.

Кивнув, развернулся и вышел на лестничную клетку. За спиной щелкнул замок.

Спустившись на улицу, снова окунулся в промозглую слякоть. Дело сделано. Последний винтик в сложной машине нашего плана встал на свое место. Натянув кепку поглубже, я зашагал в сторону Чернышева переулка.

Добравшись до чердака, рухнул на жесткий тюфяк, едва стянув мокрую обувь.

Пальцами выудил из кармана куртки смятый выпуск «Петербургского листка». Бумага отсырела по краям и неприятно липла к рукам, оставляя на подушечках серые следы типографской краски. Развернув влажный лист на груди, впился взглядом в кричащий заголовок второй полосы. Глаза тут же споткнулись о густую вязь.

«Дерзновенное злодѣяніе на Малой Итальянской! Возвращеніе крамольниковъ?»

Репортер, буквально захлебывался смесью восторга и обывательского ужаса. Крупным шрифтом вещалось также и о налете, разграбленном ломбарде. Борзописец смаковал каждую деталь с упоением базарной торговки.

«…Въ ночь на вторникъ почтеннѣйшая публика была потрясена вопіющимъ актомъ насилія. Злоумышленники дѣйствовали съ пугающимъ хладнокровіемъ и адскимъ разсчетомъ. Учиненъ взломъ оружейнаго магазина господина Фокина и наводитъ на страшную мысль. Неужто призраки минувшихъ лѣтъ возвращаются, и дерзкіе бомбисты вновь вышли на улицы нашей славной столицы, дабы сѣять смуту? Полиція сбилась съ ногъ, пытаясь выйти на слѣдъ законспирированной шайки…»

Уголки губ сами поползли вверх, образуя кривую, злую усмешку.

Щелкоперы собственными руками выстроили идею. Теперь Охранное отделение встанет на уши. Жандармы с горящими глазами бросятся трясти студенческие кружки, и искать подпольные типографии. Начнутся неизбежные кабинетные войны между политическим сыском и обычными околоточными.

И пока господа в синих мундирах будут искать призраков ни одна легавая собака не опустит взгляд до уровня заплеванных лиговских подворотен. Им и в голову не придет, что за такой сложной операцией стоит стайка нищих беспризорников.

Скомкав газету, швырнул ее в сторону печки.

Остаток дня тянулся медленно. Чердак приюта гудел приглушенными голосами и скрипом рассохшихся половиц.

Тишину то и дело разрывал писклявый голос Яськи. Мелкий паршивец где-то раздобыл засаленную колоду карт и теперь с упоением вколачивал в Спицу азы шулерского ремесла. Выглядело это дико: карлик с остервенением тасовал грязные листы своими изувеченными култышками, ронял их на пол, матерился сквозь зубы, но упрямо продолжал.

— Сюды смотли, делевенщина! — сипел Яська, смешно надувая щеки и пытаясь загнать туза в бездонный рукав рубахи. — За луками секи, а то