Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

глубокий разум и, несомненно, более глубокое представление о себе. Некоторые люди опасаются, что искусственный разум сделает людей устаревшими. Но Алия показывает нам, что в ближайшее время люди не устареют. Итак, что произошло? Возможно, была конкуренция с машинами, давление отбора, чтобы стать умнее.

Джон сказал: — Или, возможно, мы просто поглотили вас. Возможно, вы просто еще один симбиот.

— Возможно. Но, может быть, мы решили не участвовать в таком симбиозе. В конце концов, в этом и заключается великое преимущество разумного выбора. И если это так, кто знает, какой может быть наша судьба? — И она катала взад-вперед полкилограмма раскрашенной жести. Позже в тот же день я поговорил с Розой. Она появилась в моем гостиничном номере — маленькая, плотная, черная фигурка. Она терпеливо выслушала, когда я кратко изложил то, что рассказала нам Гэа.

— Даже то, что Алия рассказала нам о космологии, имело смысл, — сказал я. — Или, по крайней мере, это не противоречило тому, что мы знаем.

Я всю свою жизнь был поклонником космологии. Дядя Джордж подбодрил меня, сказав, что мне повезло жить в то время, когда космология переходила из области философии в область точных наук. Произошло развитие квантовой гравитации и великие астрофизические спутниковые исследования первой половины столетия, которые нанесли на карту реликты рождения Вселенной в мельчайших деталях, и все это позволило нам составить точную биографию Вселенной вплоть до Большого взрыва. Конечно, то, что я был фанатом всего этого, не помогло мне заметить приближающуюся революцию Хиггса, которая развилась из всего этого.

Но в рамках нового понимания мы знали, что Вселенная конечна.

Я сказал: — Мы еще не нанесли на карту топологию Вселенной, то есть ее форму. Но наверняка конечная, замкнутая форма, на которую намекала Алия, соответствует тому, что мы знаем.

— Возможно, эта конечность каким-то образом необходима для развития жизни, разума, — размышляла Роза. — Если бы Вселенная была бесконечной, просто растворяясь во тьме, возможно, разум тоже просто исчез бы. Возможно, все взаимосвязано.

— Может быть, тебе стоит спросить об этом Алию.

— Ее интересуешь ты, а не я, — сказала Роза. — И что из будущего человечества, которое она нарисовала — все эти "экспансии" по Галактике?

— Это тоже кажется слишком правдоподобным, — сказал я.

— Да, — сказала Роза. — Мы, люди, похоже, с самого начала были непостоянной группой. В отличие от других животных, даже от наших предков-гоминидов, мы не довольствуемся простым поиском роли в экологии. И в будущем, похоже, то же самое беспокойство погонит нас за пределы Земли. Мы столкнемся там с другими, и эти другие пойдут путем мамонта и неандертальца, их последние реликты будут включены в тела их разрушителей.

— Ммм, — сказал я. — Вы слышали о парадоксе Ферми? — Это была старая головоломка, которой было почти сто лет. Вселенная настолько стара, что у нее было время для колонизации много раз, еще до того, как люди эволюционировали — так если внеземные пришельцы существуют, почему мы не видим никаких признаков их присутствия? — Одно из возможных решений заключается в том, что где-то существует вид-убийца, прожорливый хищник, который нападает и ассимилирует любую культуру, достаточно глупую, чтобы привлечь внимание плохих парней. Это была мучительная мысль о том, что однажды мы можем стать хищниками; возможно, мы сами являемся инициаторами парадокса Ферми…

Роза кивнула. — Но обязательно ли так должно быть? Я выросла в обществе, которое было совсем другим. У того, как мы жили в Ордене, всегда будут свои критики. Но Орден смог обеспечить очень высокую плотность населения, очень большое количество людей, живущих упорядоченной человеческой жизнью, и все это без причинения вреда кому-либо еще. Итак, у меня есть непосредственный опыт того, как люди могут ладить друг с другом, не прибегая для этого к разрушению Галактики.

Я догадывался, что знаю о ее Ордене гораздо больше, чем она могла себе представить. Но я не хотел, чтобы она знала о рукописи Джорджа; он ясно дал понять, что никогда не рассказывал ей об этом.

— Роза, вы размышляли об эволюционных целях призраков, о том, что, возможно, они эволюционировали, чтобы помочь нам преодолеть узкие места прошлого. Вы разочарованы тем, что посещения, в конце концов, являются просто, — я пожал плечами, — "технологическими"?

Она улыбнулась. — Никогда не стоит разочаровываться в правде. И, кроме того, возможно, я действительно наткнулась на более глубокий смысл. Возможно, посещения, свидетельствующие, каким-то образом помогли нам пережить те трудные времена, пусть и невольно. Возможно, человечество смогло выжить и распространиться по Галактике именно потому, что такие, как Алия, замкнули временные петли из прошлого в будущее.

— Это звучит как временной парадокс.

— Алия — путешественница из будущего. Само ее присутствие здесь, должно быть, нарушает все наши жизни, уже меняя будущее, и все же она здесь, несмотря ни на что. Что может быть парадоксальнее этого?

— Возможно. Но сейчас это не очень помогает нам, не так ли? — Я встал и прошелся по комнате, мои мысли были путаными, неудовлетворительными. — Все это кажется таким старомодным. Добро пожаловать, о посетитель из Невероятного Пятисоттысячного года!.. Это мечта 1940-х годов. — Наверное, я снова подумал о Джордже, о грудах разлагающихся научно-фантастических романов, которые он мне подарил.

— Эти мечты были продуктом эпохи, — сказала Роза. — Двадцатый век был временем дешевой энергии, технологического оптимизма. И поэтому мы мечтали о широких, прогрессивных мечтах. Теперь люди обращаются внутрь себя. Детей учат этому — все эти уроки самоанализа в школах! Мы живем во времена ограничений, когда никто не смеет мечтать о том, что все могло бы быть по-другому, потому что любая возможность различий кажется еще хуже того, что у нас есть.

— Но более глубокая часть нас знает, что чего-то не хватает. Мы — вид, который в прошлом пережил огромные бедствия — обширные климатические потрясения, огромные стихийные бедствия, эпидемии и голод, взлет и падение империй. Такие события сформировали нас. Даже если мы этого не осознаем, мы тоскуем по эпосу, по апокалипсису. И теперь эпос нашел нас. Он нашел тебя, Майкл. — Как всегда, она говорила спокойно, но ее тон был теплым.

— Вы думаете, мне следует позвать ее?

— Конечно. Что еще можно сделать? Ты должен решить это, Майкл. Но ты не должен быть смиренным перед ней.

— Смиренным?

— Похоже, она пришла