Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

область мы его выставим, я уверена — первое место железно будет за нами. А там, глядишь, и на чемпионат Союза замахнемся!

Отец недоверчиво хмыкнул, глядя на нее исподлобья:

— Маша, ну ты скажешь тоже... Вот так сразу — и чемпионат Союза? И первое место?..

В ответ Маша лишь выразительно посмотрела на него. И этот твердый, горящий взгляд забайкальской энтузиастки сказал всё куда лучше любых громких слов.

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!

Глава 4. Аплодисменты заказывали? Или Квартирник с последствиями.

Глава 4. Аплодисменты заказывали? Или Квартирник с последствиями.

От автора: Приветствую! 4-я глава уже на сайте. Нравится история? Обязательно поставь лайк и подписку!

И загляните в комментарии под книгой — я запустил там конкурс-угадайку с призом в виде бесплатной подписки на второй том. Жду ваши безумные теории! Приятного чтения!

Глава 4.

Две недели пролетели в бешеном, но упоительном ритме между домашними стенами и катком. Мой предшественник, как выяснилось из его личных архивов, всерьез увлекался написанием стихов. До Пушкина с Есениным пацану, конечно, было как до луны, но это юношеское хобби дало мне прекрасную легальную возможность. Теперь я мог совершенно открыто по вечерам закапываться в общие тетрадки и писать, писать и писать часами напролет, не вызывая подозрений у родителей. Память, подстегиваемая моим скрытым информационным даром, услужливо извлекала из будущего и переносила на пожелтевшие листы слова песен, ноты, целые музыкальные композиции, а главное — детальные схемы сложнейших программ, шагов и связок.

По субботним вечерам в нашей небольшой читинской квартире по старой советской традиции собирались соседи и близкие знакомые. В эти часы в доме неизменно царили музыка и смех. Мама с легкой королевской грацией садилась за тяжелое фортепиано, а мне в руки ложилась старая шестиструнная гитара. Мы подбирали аккорды, импровизировали, а гости дружно, в несколько голосов пели душевные романсы и популярные советские песни.

Одной из любимых добрых шуток в нашей компании всегда был я. Все взрослые прекрасно знали про моё «тайное» увлечение поэзией. Но на любые настойчивые просьбы гостей продекламировать хоть что-то из своего личного творчества прежний Володя обычно лишь краснел, смущенно улыбался и скромно отмалчивался. Тетради моего предшественника с его наивными юношескими виршами теперь были надежно убраны в самый дальний ящик стола. Их место законно заняли мои воспоминания о музыке и хореографии будущего.

Сегодня днем, как и всегда, я сначала плотно отзанимался на льду в гордом одиночестве, а затем остался на катке и принялся помогать Марии Николаевне с её подопечными. За последнюю неделю я стал замечать странную тенденцию: на мои личные тренировки у бортика собиралось всё больше и больше случайного народа. Люди специально приходили на стадион ОДО, превращая мою обычную раскатку в настоящие сольные выступления. Сказать, что это меня как-то сильно напрягало? Пожалуй, нет, к полным трибунам мне было не привыкать. Но это изрядно сдерживало. Мне категорически не хотелось раньше времени раскрывать перед праздной толпой все свои технические козыри. Хотя, с другой стороны, чистые, искренние эмоции замерзших читинских зрителей знатно подхлестывали к действию.

Едва закончились занятия секции и лед опустел, я подъехал к бортику, за которым переобувалась тренер.

— Мария Николаевна, у меня к вам есть одна большая просьба.

— Слушаю тебя, Володя, — она подняла на меня свои усталые, но теплые глаза.

— Вы простите меня за дерзость... Но мне сейчас жизненно необходимо заниматься одному. Без лишних глаз, без случайных зрителей, в абсолютной тишине. Скажите, возможно ли организовать это на нашем катке?

Мария Николаевна удивленно замерла, держа в руках конёк.

— Я, конечно, постараюсь переговорить с администрацией стадиона, Володя... Но ведь люди приходят сюда специально, чтобы просто насладиться твоим потрясающим катанием. Ты действительно хочешь вот так жестко взять и запретить им приходить?

— Но вы и меня поймите как профессионал, — я бессознательно перешел на свой привычный, веский тон взрослого тренера-деспота. — Мне нужно отрабатывать сложнейшие элементы, падать, ошибаться, искать баланс. Для этого нужна предельная концентрация. Я готов приходить сюда когда угодно: хоть самым ранним утром, до школы, хоть поздним вечером, при свете фонарей. А для желающих и прессы мы можем иногда устраивать специальные, открытые тренировки. И еще, Мария Николаевна, подумайте, пожалуйста, как тренер. Программа фигуриста — вещь сугубо индивидуальная, штучная. А на эти импровизированные трибуны приходят самые разные люди. Мне бы очень не хотелось, чтобы до официального выступления на области кто-то из конкурентов или спортивных чиновников подсмотрел и скопировал наши находки.

При упоминании профессиональной скрытности и конкуренции взгляд Марии Николаевны мгновенно изменился. Мои доводы попали точно в цель.

— Хорошо, Володя. Я организую тебе тишину, — Мария Николаевна понимающе кивнула, затягивая шнурки на своих ботинках. — Кстати, сегодня суббота, так что вечером я обязательно загляну к вам на посиделки. И когда мы уже наконец услышим нашего скромного поэта? Ладно-ладно, иди, не красней, вечером увидимся.

Придя домой, я ещё с порога услышал, как из кухни доносится аппетитный аромат домашних пирогов, а мама тихонько, вполголоса напевает какую-то старинную грузинскую мелодию.

— Мама, можно тебя отвлечь ненадолго? Мне очень нужна твоя помощь.

— Что-то случилось, сынок? — она обеспокоенно обернулась, вытирая руки о белоснежный фартук.

— Да нет, всё в порядке. Просто... хочу попросить тебя сегодня на вечере сыграть несколько моих вещей. Вы ведь с отцом и гостями всё время уговариваете меня показать хоть что-то, вот я наконец и решился.

Тамара Эрастовна замерла, одарив меня долгим удивленно-вопросительным взглядом.

— Пойдём-ка в твою комнату, — наконец мягко произнесла она. — Покажешь, что у тебя там за тайны.

В комнате мама присела на скрипучий стул у окна. Я достал из ящика