Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

начальник штаба болгарской армии. Надо сказать, что Фичев уже находился на этой должности, в период двух Балканских войн. И именно на него Фердинанд переложил ответственность за поражение во втором конфликте. Но опытный генерал имел одну важную черту –престолу был предан и никакого неудовольствия своим смещением не выказал. И царь вернул его, когда на румынском фронте ситуация стала критической. И то, что старый начальник штаба становился автоматически козлом отпущения никого уже не смущало. Не король же во всем этом виноват! Напротив монарха восседал довольно грузный серьезный военный с выражением тяжелой усталости на лице. Это военный министр Болгарии, генерал от пехоты, Сава Савов, который до этого командовал формирующейся Четвёртой армией. Он известен как сторонник австрийской ориентации страны и противник России. Не менее важной персоной оказался еще один участник совещания: фактический главнокомандующий Действующей армией, генерал-лейтенант, Никола Жеков. Этот довольно высокий, сухощавый тип имел большой авторитет в армейских кругах, под его руководством в эту войну «братушки» добивались серьезных успехов.

— Господа! — обратился к присутствующим царь. — С Румынского фронта в Софию прибыл генерал Киселёв, я хочу, чтобы мы выслушали его и приняли соответствующее обстановке решение.

Фердинанд позвонил колокольчиком, появился адъютант, который по знаку царя впустил командира Четвёртой пехотной дивизии, генерал-лейтенанта Пантелея Киселёва. Надо сказать, что генерал отличился, взяв «неприступную» румынскую крепость Тутракан. Так что в трусости его обвинить было невозможно, как и в глупости, а вот в предательстве… Тут, как говорится, возможны варианты. Царь просто не решил еще что ему делать с этим военным, не слишком-то лояльным к нему (насколько было известно).

— Ваше величество! Ваши высокопревосходительства! Я прибыл с передовой с последними новостями: первое — все атаки румынской армии отражены по всему фронту с большими потерями противника. Но ситуация становится катастрофической. Русские перерезали все линии снабжения наших двух армий. Запасов продовольствия хватит на восемь дней, провианта для лошадей — на четыре, боеприпасов от недели до трех, в зависимости от интенсивности боев. Единственное, в чем нет недостатка — это амуниции. Но действие против нас российской армии оказало на солдат и офицеров удручающее воздействие. С русскими никто воевать не будет. Нам необходимо начать переговоры о перемирии с Россией и договориться о выводе наших армий из Румынии.

— Продовольствие и фураж реквизируйте у местного населения. — недовольно буркнул Никола Жеков. Недовольно, потому что был толковым военачальником и понимал сложность сложившейся обстановки. Но сложность была, в первую очередь, в плоскости политической. Он, как военный и главнокомандующий Действующей армией мог отдать необходимый приказ, но как на это прореагирует солдатская масса и большая часть офицеров? Самый сложный вопрос.

— Скажите, господин Киселёв (более оскорбительного обращения царя к генералу и вообразить невозможно), войска выполнит мой приказ, если я распоряжусь начать боевые действия против русских? Четвёртая армия практически сформирована. Мы можем совместным ударом выбить русских из Бухареста и восстановить линии снабжения частей на Дунае. — это царь транслировал мысли Жекова, выслушанные накануне совещания.

— Никак нет, ваше величество. Этот приказ вызовет брожение и недовольство в армии, большая часть солдат откажутся его выполнять. — твердо произнёс генерал, сделав вид, что замечание царя его не слишком-то и задело.

— То есть в армии зреет бунт? — прищурив глаза с выражением злобы на лице спросил король.

— То есть армия будет не согласна с политической линией вашего величества. — последнюю фразу генерал Киселёв сумел выдать так, что стало ясно: никакого величия в его величестве генерал не наблюдает. И Фердинанд, особо чувствительный к подобным нюансам, просто вспыхнул, как спичка в ночи.

— Генерал! И вы, и ваши солдаты присягали мне служить верой и правдой! И что теперь? Я вижу измену!

— Мы присягали служить не только царю, но и Богу, и Отечеству! Перед Богом и Отечеством мы чисты! Я прошу принять мою отставку. Служить такому царю не намерен!

— Вот как! — вспылил Фердинанд. — За такие речи я обязан был тебя арестовать! Но… учитываю боевые заслуги… принимаю твою отставку, полковник Пантелей Киселёв! Явитесь в тыловое управление армии для получения причитающегося выходного пособия, и ваша отставка без права ношения мундира! Свободны!

Бывший генерал вышел, не отдав чести царю. Ничем более свое отношение к этому зарвавшемуся немчику выразить не смог, но и это оскорбило Фердинанда до глубины души. Будучи, фактически, царем-самозванцем, он слишком чувствительно реагировал на проявления, как он считал «непочтительности» со стороны подданных. Требовал почти императорских знаков внимания и почитания, полного титулования, выполнения мельчайших правил этикета, которые возвел в Абсолют.

— Завтра я издам манифест о вступлении в войну с Россией! Господа, теперь я хочу выслушать ваши предложения, как нам сделать так, чтобы этот приказ был моей армией выполнен! — Царь умел даже очевидную глупость произносить с весьма умным видом.

— Ваше величество! — подал голос генерал Савов, — нам надо опираться на верные вам части в армии, и их достаточно много. Но также важно запустить пропагандистскую шумиху: представить русских исчадиями ада, которые идут отомстить болгарам за то, что те не захотели присоединяться к России. Думаю, что можно написать, что пленных в Бухаресте болгар русские вешали и рубили шашками страшные казаки.

— Здравая мысль! — кивнул головой король.

— Но, чтобы эта пропаганда имела действие, нам нужно выиграть время. Может быть, даже имитировать переговоры с Петроградом, простите, Москвой. Завтра ваш приказ будет… несколько преждевременным. Через три дня, когда во всех газетах будут кричать о зверствах русских варваров, тогда приказ не будет обсуждаться даже не самыми стойкими частями.

— Благодарю… мой генерал!

Обсуждение важнейших мероприятий по вступлению в войну с Российской империей затянулось почти до ночи.

Надо сказать, что дрейф Болгарии в сторону Австрии и Германии был процессом закономерным: аграрная страна без какой-либо промышленности, могла ли найти сбыт своей продукции в России? Как-то и логистика хромает, и там своих крестьян с избытком. А вот Центральные державы, не имея избыточных площадей под сельскохозяйственные культуры, всегда искали, откуда бы сгрести продовольствие для своих граждан, большая часть которых трудится в промышленности. В первую очередь, это касалось Германии. Тот же Александр Баттенбергский вынужденно обозначил дрейф в сторону интересов Австро-Венгрии, за что поплатился княжеским троном. Но богатые боярские болгарские роды давно ориентировались на золото Габсбургов и Гогенцоллернов.

И вот в кабинете царя остался только генерал Жеков.

— Ваше Величество! Вы знаете, что я сторонник союза с Центральными державами, но воевать