Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

массивным крючковатым носом, король Фердинанд-Виктор-Альберт-Мейнард Гогенцоллерн-Зигмаринген, именуемый Фердинандом I оказался человеком не самым приятным для общения. Тем более что причина визита напрямую касалась военных дел и от Петра требовали именно то, чего русский император хотел бы избежать: немедленной атаки на Бухарест.

— Брат мой, поясни своему недалекому сородичу, почему Я должен брать Бухарест для ТЕБЯ? Если твои храбрые воины никак не могут прорвать фронт у Галаца? — вспылил Пётр примерно на шестой минуте разговора.

— Как это зачем? — Фердинанд неплохо владел русским языком, всё-таки он правнук Александра II, поэтому Михаилу Александровичу правильнее считать его племянником… троюродным, скорее всего. — Именно потому, что мы никак не можем взять этот проклятый бастион Браилэ…

Ну, знания русского языка всё-таки имели у Гогенцоллерна некоторые нюансы. Обозвать крепость бастионом он сумел, но даже термин «бастион» для укреплений, которые болгары воздвигли в окрестностях довольно крупного румынского города, было явным преувеличением. Обычные полевые укрепления — траншеи, ДЗОТы, крепостью их делала стойкость болгарских солдат и продуманные позиции артиллерии. Да и снабжение было более-менее адекватным. Обеспечение всем необходимым Румынской армии лежало на плечах французов. Но то ли их интенданты плохо знали свое дело, то ли воровали вместе с румынскими, так, что диву можно было даваться, но факт остается фактом: в плане боеприпасов (в первую очередь снарядов) королевская армия испытывала голод. А попытки задавить массой и прорваться нахрапом разбивались о стойкость «братушек» с завидным постоянством. И вот Ферди додумался обратиться к дяде Мише за помощью.

— Брат мой, вы вступили в войну, не посоветовавшись с нами и потом серьезно облажались. И нам пришлось бросить сюда три армии, чтобы не дать австрийцам и болгарам оккупировать всю Румынию. И чтобы всего этого не случилось достаточно было благожелательного нейтралитета! Но тебе, брат Фердинанд, понадобилось урвать чуток у Венгрии, чуток у Болгарии, и вообще, как получится… Жадность — это плохо, очень плохо, ваше величество…

Последнее титулование прозвучало больше, как издёвка. Повелитель мамалыжников насупился и уподобившись насупленному глисту, стал быстро говорить, при этом кончик его большого крючковатого носа смешно двигался в такт произнесенным фразам. Пётр еле сдерживался, чтобы не засмеяться корольку прямо в лицо.

— Мы выполняли долг перед союзниками, разве можно нас за это осуждать, никто не предполагал, что нас смогут так быстро разбить. Но сейчас румынские части намного более боеспособны. И нужен всего лишь один удар, чтобы окружить болгарские армии. Надо им обрезать снабжение. И тогда Фердинанд Болгарский вынужден будет капитулировать.

— Не объясняй мне основы геополитики и стратегии — прервал тараторившего короля император. — Вопрос в другом, на кой ляд мне класть в землю своих людей и брать Бухарест? Тебе — понятно, это столица и ее освобождение — большой политический козырь, который заставит твоих недругов притихнуть. А что мне с этого? Вывести Болгарию из войны, так Болгария России войну не объявляла! Она с сербами и румынами воюет. Ну, так-то она России враг, это понятно, но зачем лить кровь русских солдат?

Пётр про себя густо матерился. Тупость румынского короля превосходила самые грустные слухи о его народе. Но тут Пётр был не прав, Фердинанд был достаточно образованным и умным правителем, стоявшем на стороне прогресса (как он сам его понимал), он просто пытался вытащить из Михаила Александровича обещание взять столицу королевства и ничего не предложить взамен.

— Мне сейчас брать столицу не выгодно: там стоит крепкий австро-болгарский гарнизон. В то, что при подходе наших войск население восстанет и выгонит захватчиков — я не верю. Это глупость, которая ни на чем не основана. У меня в Плоешти кавалерия. Ею брать укрепления под Бухарестом — просто глупо. Надо подтянуть пехоту, а она занята тем, чтобы обеспечить фланги прорвавшейся группировки, надо запечатать горные перевалы и не дать австрийцам провести контрнаступление. Какими силами я буду брать Бухарест?

Фердинанд задумался. Пётр решил его еще чуть-чуть подтолкнуть к принятию нужного именно России решения.

— Конечно, можно перебросить пару твоих корпусов по железной дороге в Плоешти и оттуда начать наступление на столицу, наша кавалерия поддержит этот удар. Но это… две недели, как минимум, во всяком случае, так считает Брусилов, а я ему доверяю. В принципе, за эти недели враг может укрепить оборону столицы, кроме того, нельзя давление на Браиле останавливать, иначе болгары оттянут резервы с фронта.

— Если бы вы дали мне парк химических снарядов… — попытался перевалить с больной головы на здоровую король.

— С чего бы это? — оборвал зарвавшегося королька Пётр. — Снабжением твоих армий занимались французы, мы ни пули, ни снаряда из эшелонов, тебе предназначавшихся не взяли! У них надо было химию и просить. Кроме того, к нам никто с таким вопросом не обращался. Если бы ты или твои генералы его подняли, очень может быть, что-то выделить смогли бы.

Не найдя иных аргументов, Фердинанд Румынский задумался. Скрипя сердцем, всё-таки спросил:

— Что ты, брат мой, хочешь?

— Аренда Плоешти и всех нефтяных промыслов на девяносто девять лет.

Пётр положил перед Фердинандом золотую Николаевскую пятерку (пока еще монетный двор деньги с ликом нового императора печатать не начал).

— Бери деньги — и мы в расчете!

— Но это… грабёж! — трепыхнулся королек.

— Это справедливая компенсация за жизни русских солдат, которые сложат голову при захвате Бухареста. Не нравится –штурмуй столицу сам. Твоя столица — твои проблемы. Я воюю в Австрией, а не с Болгарией!

— Хо-ро-шо…

По слогам, по-русски произнёс Фердинанд, а император тут же подсунул ему договор об аренде, на трех языках: русском, румынском и французском, последний был пока что общепринятым языком дипломатов и международные договора дополнительно переводились и на язык Гюго и Наполеона.

После этого непростого разговора император удалился перекусить, ибо беседа с племянником забрала у него слишком много сил. Обедал Михаил Александрович вместе с Брусиловым, Лариса умчалась в типографию, где печатали ее брошюру по крестьянскому вопросу. Она сумела убедить Петра, что подписанный им закон для простого крестьянина слишком сложен, она стала уточнять его положения и сумела написать о них простым доступным языком. Так что император читал и сам поражался, как можно было без обилия канцеляризмов и прочей словесной шелухи изложить материал просто и по делу. Указала Лариса и на самый большой недостаток этого «декрета о земле» (так она сей документ обозвала) — это исполнители… местная бюрократия, которая не захочет его исполнять, ибо дать крестьянам, которые