Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

не так? Что изменилось? Чем он её пугал, чем её пугало возвращение, почему она собирается отсиживаться в безвестности… Только нельзя, наверное.

Он пошел обратно на улицу, подспудно ожидая новых неприятностей. Княжна не приспособлена к простой жизни. Наташа, он знал, последние два года порхала с одного бала на другой, посвятив себя яркой, полной веселья светской жизни. Хотя именно княжна высушила на нем одежды, именно она смогла в лесу устроить ночлег и развести костер.

Алексей, мерно крутя колодезный ворот и доставая ведро с ледяной водой, обернулся на очередной стук двери. Наташа вышла из избы и направилась к зарослям малины. Давно надо было навести тут порядок, но руки пока не доходили. Служба прежде всего. Соколов закрывал глаза только на мимолетные отлучки после завершения громких дел. Просто так отдыхать не положено.

Он, забывшись, залюбовался Наташей, её тонкой фигурой, которой не требовался корсет, грациозными движениями, несмотря на купание в ледяной воде, длинной косой, в которую случайно украшениями вплелись водоросли.

В голове у него до сих пор не укладывались два факта. Танцующая запретный танец Наташа с шальной улыбкой на устах, и она же гневно выговаривающая ему о недопустимом виде. И этот страх в её глазах! Он-то откуда…

Высокие, уже почти высохшие папоротники чуть шевельнулись. Может, это и ветер. Зашуршала трава. Чуть дрогнула земля, приподнимаясь вверх. Алексей оледенел: под прикрытием опавших листьев в сторону Наташи полз свежий костенец — старому тут просто неоткуда взяться. Алексей же не раз все вокруг проверял.

Эта нежить выползла на свет вот только что. Белесые кости. Куча игл на высохшей коже, причем игл разных, с разных ежей. Огромные зубы, вроде лисьи. Длинные острые когти на мощных лапах. Эта нежить собралась из множества животных. Самое главное, Наташа не видела костенца, увлеченно собирая листики малины и покашливая в кулак.

Кромеж был недоступен — она же запретила им пользоваться. Бросая ведро, Алексей рванул в малинник, молясь об одном — только бы успеть! Тьма чуть дернулась, пытаясь восстать, но скованная волей Алексея из маслянистых капель тут же превратилась в саблю.

Наташа, зажав сорванные листья малины в левой руке, правой мимоходом дернула в магическом знаке. Замахнувшийся саблей Алексей еле успел втянуть тьму в себя. Костенец опал серым пеплом, сгорая в эфирном пламене.

— Наталья… Павловна… — Алексей еле выдавил из себя глупый вопрос: — С вами все в порядке?

Она повернулась к нему, привычно прищуриваясь.

— Да. А что? Вы про костеца?

— Костенца, — зачем-то поправил ей Алексей. Знал же, она Серебряная соколица, знал, что сильный маг, а туда же, привык защищать от всего. — Я думал, что вы его не видели.

Что плескалось в её глазах? Алексей не знал ответа. Он боялся, что неправильно все понимает, что ошибается, что он пристрастен. Им бы сейчас поговорить. Только оставить её тут в одиночестве, возвращаясь на псарню, уже не получится — тут небезопасно.

Княжна пояснила:

— Он так шуршал в листьях, что я уже подумывала: не позвать ли вас на помощь — вдруг мышь?

Он прикусил губу, чтобы глупо не рассмеяться, все портя. Наташа отчаянно боялась мышей, а многочисленные дворцовые кошки с ними не справлялись.

— А где вода, Алексей Петрович?

Он опять дернул плечом, как в прошлый раз.

— Так в колодце.

— А ведра? — не удержалась она, давясь кашлем. Алексей готов был поклясться, что в её глазах заплясали смешинки, совсем как раньше.

— Так там же… У колодца.

— У колодца, говорите?

Он кивнул и заметил:

— Ничего, Бог, говорят, троицу любит.

Наташа отвернулась и фыркнула, пытаясь сдержать смех. Алексей даже замер, не пытаясь уйти. Наташа… не изменилась? Все было притворство, а он и поверил?

— Вы точно справитесь, Алексей Петрович?

— Уж не знаю, что и сказать. Может, вы все же зайдете в дом, чтобы не отвлекать меня?

— А вы так легко отвлекаетесь?

Он развел руками.

— Выходит, что так.

С Наташей вновь стало легко. Можно было чуть подурачиться. Если смех ему не показался, конечно. Она успокоится, возьмет себя в руки, и тогда он с ней поговорит, убеждая вернуться хотя бы в Москву. Терпение. Ему нужна капелька терпения, чтобы не напортачить.

— Что-то есть нестыкующееся в вас и ведрах.

Наташа раскашлялась. Его горло тоже нещадно драло, но, когда боль сопровождает тебя каждый твой вдох, к ней привыкаешь и не обращаешь внимания.

— Точнее в колодце и вас, Наталья Павловна.

— Может, вас лучше проводить до колодца?

Он вздохнул:

— Вот это точно не надо. Зайдите в дом, там уже тепло.

Её лицо раскраснелось от кашля.

— Вода, Алексей Петрович, — напомнила она.

— Сейчас будет.

Он понимал, что ей она нужна — наверное, горло сильно болело. Только он ошибался — когда настой на листьях малины был готов, кружку Наташа протянула ему.

— Пейте, Алексей Петрович. Это вам.

Он уже ничего не понимал.

Доходила на плите гречневая каша. Булькала, закипая, в ведрах вода для мытья. А Наташа, та самая, которая не приняла от него кафтан, чтобы согреться, первым делом заботилась о нем, протягивая настой. Ему. Кромешнику. Якобы нечисти, лишенной души.

Алексей сглотнул, вглядываясь в Наташу.

Мир менялся, причем стремительно. Электричество. Магомобили. Беспроводные телефоны, магкристаллы, дававшие огромный запас энергии, брюки на женщинах, короткие юбки, дикие танцы… Страшная война, к которой Генштаб и император подходили со смешками, мол, у немцев скорость их автоматического оружия такая, что патронов хватит только на первый день войны, а потом лишенные припасов войска сядут и сами сдадутся. Хватило патронов. И якобы бриттские баки для воды оказались вполне смертельными танками. А еще были бельгийский Ипр, наш Осовец, Верденская мясорубка, битва на Сомме и много других ненужных битв… И марш на Берлин, вскруживший всем головы.

Перемены были во всем.