Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

Арин сумел выпустить мою магию лишь в крошечных дозах — снова спасибо наручникам.

Мои наручники защищали меня от худшего, на что я была способна, а без них…

Окажись я в дурных руках, я могу превратиться в оружие, направленное против Джасада. Я ведь не Давуд, способный выносить годы пыток и не сломаться. И я не мои дедушка с бабушкой, знавшие все способы, какими магию можно украсть, обуздать или удержать.

История уже доказала, что меня можно сломать. Меня можно использовать. Более того, я, кажется, охотнее всего смирялась со своей участью именно тогда, когда теряла даже иллюзию контроля. Когда отдавала право выбора кому-то другому, позволяя решать за меня.

Если Арин поймает меня, война закончится, даже не начавшись.

С Ураби меня по крайней мере используют ради Джасада. Решения, которые они будут принимать, контроль, который я им уступлю, — все это пойдет на благо королевству, которое я когда-то предала.

Ураби нуждались во мне, но и они были нужны мне ничуть не меньше.

Я занесла ногу для следующего шага и едва не повалилась набок, когда подошва сапога нащупала длинный плоский выступ, надежно державшийся под моим весом. Я проверила его на прочность, перенося на камень все больше и больше веса, но так и не выпуская из рук скалу.

Убедившись, что уступ не обрушится и не сбросит меня в море, я устроилась на нем. Вокруг со всех сторон грохотал поток стремительно несущейся воды. Руки покалывало; я с силой потрясла ладонями, затекшими от многочасового бдения на скользком камне.

Ночь и не думала отступать. Было очевидно, что я нахожусь в непосредственной близости от какого-то бурного потока, но без света невозможно было понять, насколько близко. Смирившись с тем, что придется ждать, пока луна соизволит показать свою упрямую морду, я уселась на выступе, скрестив ноги.

Я прекрасно знала, что сказал бы Арин.Ты могла бы использовать магию, чтобы осветить все вокруг . На самом деле я могла бы с ее помощью и спуститься по склону горы. Но каждый раз, когда эта мысль приходила в голову, я упрямо отмахивалась от нее.

Теперь, когда ничто другое меня не отвлекало, я с неохотой дала волю мысли, которую держала в заточении с того самого момента, как увидела свои обнаженные запястья.

— Я не могу знать наверняка, что произойдет, если твоя магия освободится полностью. Возможно, я смогу поглощать ее как обычно. А возможно, я, если можно так выразиться, никогда не доберусь до дна твоего магического колодца и сумею лишь временно забирать ее части, — говорил Арин.— Но если тебе нужна моя самая обоснованная теория, то я подозреваю, что прикосновение к тебе в момент, когда ты можешь полностью проявить свою силу, убьет меня.

Если я начну смеяться над этой иронией, то уже никогда не остановлюсь. Прикосновение Арина высвобождало мою магию и спасало мне жизнь как минимум дважды, а теперь мое прикосновение может оборвать его жизнь.

Ураби ни в коем случае не должны об этом узнать. Они и без того сомневаются в моей верности, а если прознают, что у меня есть такая способность и я отказываюсь пустить ее в ход, они начнут сомневаться еще и в моем сердце. А я не стану ее использовать — только если Арин вообще не оставит мне выбора.

Похоже, устав ревновать к тучам, которые я сама же и сгустила над собственной головой, луна наконец соизволила явить свой лик. Клочья белого тумана растаяли в рассеивающихся облаках, и я зажмурилась от яркого света ждавшего за ними полумесяца.

Первым делом я увидела море, бурлившее гораздо ближе, чем я ожидала. Лунный свет разлился по склону горы, обнажая неровную каменную стену, по которой я спускалась в кромешной тьме. Затем он сместился вправо, окрашивая в синеватые тона источник того самого водяного гула, что я слышала последний час.

Я ахнула.

По склону горы струились потоки, разлетаясь в десятках разных направлений и каскадами срываясь с блестящих черных выступов — точно таких же, как тот, на котором сидела я. Они неслись к морю, словно охваченный нетерпением путник, спешащий воссоединиться со старым другом.

Я слизнула воду, которую ветер щедро швырнул мне в лицо, и ухмыльнулась. Не соленая.

Это был Хирун. Река действительно текла прямо под Пустынными равнинами — все это время, сквозь засуху и гибель урожаев, Орбан буквально топтался по Хируну, имея его прямо под ногами.

Я попыталась прикинуть, сколько мне придется пролезть, чтобы добраться до середины водопада. Как только я найду точку входа, сразу же вернусь в Гибал. Ураби незачем знать, что я вообще уходила, а мне будет спаться куда спокойнее, если я буду знать, что у меня есть место, куда можно сбежать в случае необходимости.

Я повернулась и застыла. Крик застрял в горле.

Позади меня на выступе стояла женщина, прислонившись к скале.

— Ну что, — спросила она, — мы уходим?

Я находилась в сотнях футов от вершины горы. Никто не смог бы последовать за мной незамеченным или появиться здесь, не издав ни единого звука.

Недовольная моим затянувшимся молчанием, она тяжело вздохнула и перепрыгнула на уступ прямо подо мной.

— Я не против, если мы останемся. Мне нравится та мелкая прыгучая. Омайма? Ее магия меня интригует.

Мелькнув смазанным силуэтом, она перескочила на другой выступ. Когда она вскинула голову, ее лицо сменилось лицом другой женщины: зеленые глаза в густых ресницах лукаво заплясали.

— Что думаешь?

Ногти до боли впились в ладони, пока я лихорадочно перебирала варианты. Я торчу на уступе посреди горного склона. Справа от меня — водопад, готовый утащить меня прямиком в пучину моря Сухна при малейшей оплошности. Слева — безумное привидение.

Я на дюйм придвинулась к водопаду.

— Я думаю, нам стоит остаться, — заявило зеленоглазое видение. — По крайней мере, пока. Они — наш лучший шанс вернуть нашу корону.

Нашу корону?

Рукав зацепило потоком позади меня, и руку мгновенно промочило насквозь. Ледяной укол окончательно выбил из меня остатки ступора, и сердце забилось с тошнотворной скоростью. О чем я вообще думала, когда спускалась сюда? Если я исчезну… если эта тварь меня убьет…

В последней отчаянной попытке я вскинула голову, судорожно осматривая утес, и едва не задохнулась от облегчения при виде фигуры, замершей на краю обрыва. Паршивая стрижка, поджарый силуэт — Эфра. Спасибо Авалины. Живой, настоящий человек, который знает, где я, и видит, что мне нужна