Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

сложила руки на груди. Губы её шевелились, но слов не было слышно — только тихий, прерывистый шёпот.

— Творец... — произнесла она, и голос её дрогнул. — Утерянный Творец... я не знаю, слышишь ли ты. Я не знаю, есть ли ты вообще. Но если есть... если хоть что-то есть...

Она замолчала, переводя дыхание. Слова не шли. Они застревали в горле, как кости.

— Мы — осколки... твоего замысла... — прошептала она, пальцы её сжали амулет. — Мы — кузнецы... своей судьбы... Мы плавим руду... и страх...

Холод пробирался под кожу. Она чувствовала его — тот самый, липкий, ледяной, который не отпускал уже несколько дней.

— Благослови... — голос опять сорвался. — Благослови наш труд... наш тайный сход... Пусть враг... в земле сгниёт...

Она зажмурилась, сильнее сжимая амулет. Металл был холодным. Слишком холодным.

— А мы... а мы... — Слова ни как не хотели складываться в молитву. Перед глазами вставали лица: Марфа, роняющая миску; молодой парень, раскачивающийся в углу; Лада, прижимающая куклу к груди. — А мы... вперёд...

Свеча дрогнула. Пламя метнулось, почти погасло, но удержалось.

Серафима попыталась снова, уже не молитвой — криком, шёпотом, чем-то между:

— Ты в искрах горна... ты в дыме кузниц... ты — свет в глазах уставших беглецов...

Она запнулась. Света не было. Только холод.

— Среди руин... среди гробниц... и лужиц... — губы дрожали, голос срывался. — Ты даришь нам надежду... без концов...

Слова повисли в воздухе, пустые, ненужные.

— Без концов... — повторила она одними губами. — Без...

Она не договорила.

Свечи погасли одна за другой. Сначала первая, потом вторая, и когда последнее пламя дрогнуло и исчезло, Серафима осталась в полной темноте. Одна. Среди холода и тишины.

В темноте она опустилась на колени и начала молиться снова — без слов, без надежды, просто потому что молитва — это всё, что у неё осталось.

Ночью Лекс поднялся на смотровую площадку.

Луны скрылись за тучами, и тьма стояла такая, что, казалось, её можно было потрогать руками. Только редкие звёзды пробивались сквозь облачный покров, холодные и равнодушные. Ветер выл в расщелинах, бросал в лицо колючую снежную крошку.

Он активировал эфирное зрение в надежде найти ту угрозу, которая будоражит всю базу.

Боль пришла мгновенно — острая, режущая, будто кто-то вогнал раскалённый прут прямо в затылок. Но он терпел. Он должен был увидеть, от этого многое зависело.

Мир вспыхнул линиями и потоками. Стены базы стали полупрозрачными, за ними пульсировали эфирные токи — слабые, хаотичные, но живые. Люди спали, их ауры светились ровным, спокойным слабым светом. У Айрин — с большой примесью золота, с вкраплениями синих искр. Грым — имел серебристую, с тёплыми отблесками. Кор-Дум — серую, тяжёлую, как камень. Зураб — тёмно-красным почти кровавую, с багровыми вспышками там, где боль оставила свои следы. Серафима — что было странным тусклую, почти потухшую.

Лекс смотрел дальше, туда, где кончалась база, начинались горы. Там, на склонах, в ущельях, на перевалах, эфирные токи были слабыми, почти незаметными. Но они были. Они текли, пульсировали, и в этом пульсе было что-то неправильное. Что-то чужое. Что-то, что не должно было быть здесь, оно было инородным.

И тогда он увидел след.

Тонкая, почти прозрачная нить тёмного эфира тянулась от подножия скалы к базе. Она пульсировала не в такт сердцу, а в такт чему-то другому, чему-то, что было там, в темноте. Словно живое существо, которое дышало, двигалось, затаилось и ждало своего часа.

Лекс проследил взглядом по следу. След вел к перевалу, туда, где три дня назад Еремей видел падающую искру. Там, где тёмный эфир клубился гуще, чем в других местах. Там, где слой реальности казался тоньше, уязвимее.

Там, на краю восприятия, на границе, где эфирное зрение уже начинало отказывать, он увидел то, что так хотел найти, её….

Фигуру.

Она была нечёткой, расплывчатой, словно сотканной из теней. Она стояла на скале, неподвижная, и смотрела вниз, на базу. Её лицо было скрыто, но Лекс чувствовал: она улыбается. Она знала, что он видит. И эта улыбка была далеко не дружелюбной, она обещала многое.

Боль стала невыносимой. Из носа хлынула кровь, заливая губы, подбородок, куртку. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли разноцветные круги. Лекс зажмурился, отключая дар, и едва устоял на ногах, но все же устоял тренировки со своей способностью дали результат. Он стал легче переносить такие нагрузки. Раньше бы он упал в обморок и провалялся бы пол дня приходя в себя.

— Что с тобой? — голос Айрин прозвучал откуда-то сбоку. Она подхватила его под руку, не дала упасть.

— Там... — прохрипел он, махнув сторону рукой, после вытер кровь. — Она там. На перевале, она знает, что я видел её.

Айрин посмотрела в ту сторону, куда он указывал. Ничего. Только тьма, ветер, снег. Но она поверила ему сразу — без вопросов, без сомнений.

— Аватар, или? — спросила она тихо. — Тот самый? О котором мы предпологали?

Лекс кивнул. Она побледнела, но ничего не сказала. Только сжала его руку крепче.

— Они послали аватара.

Грым сидел в углу, прижавшись к отцу, и слушал.

Он хотел рассказать им о том, что видел в «Гнезде». О хранилище, где лежали слитки из звёздного железа, и уже готовые клинки, но их немного и на всех не хватит. О том, что оружие против богов существует, и они знают, где его искать. Но слова застряли в горле.

Слишком много страха. Слишком много теней. Слишком много всего, что навалилось на них за последние дни.

Он вспомнил тёмные коридоры, пульсирующие стены, голоса, которые звучали в голове, когда эфирная буря накатывала. Тогда он думал, что сходит с ума. Что тени, мелькающие на стенах, — это просто игра света. Что голоса — это эхо, запертое в камне тысячелетиями.

Теперь он знал: это были не галлюцинации. Это были они. Боги. Они смотрели на него из глубины, изучали, ждали. И только сейчас, слушая Лекса, он понял, что они искали.

— Они искали нас, — сказал он вслух.

Люди обернулись. Кор-Дум сжал его плечо.

— Что ты сказал, сынок?

— В «Гнезде». Когда я был там... мне казалось, что за мной кто-то следит. Я думал, это игра воображения. А это были они. Они смотрели. Искали слабые места.

— Слабые места? — переспросил Клык.

Грым кивнул.

— Наши страхи. Наши сомнения. Места, где наш