Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

в недрах станции гудели механизмы — ровно, монотонно, как сердце гигантского зверя, спящего вечным сном.

Эринния не чувствовала этого гула. Она чувствовала только пустоту, которая звала её, и еще что выбивалось из остального, далёкий, почти забытый запах кузницы — угля, раскалённого металла, пота. Странный запах. Чужеродный. Она не знала, откуда он взялся, и не хотела знать.

Её тело мерцало. Края фигуры расплывались, сливались с полумраком, словно она сама была соткана из того же вещества, что и тьма вокруг. Но с каждым мгновением плоть становилась плотнее. Тонкие пальцы с ногтями-лезвиями сжимались в кулаки и разжимались. Длинные чёрные волосы, в которых не было ни единой искры жизни, струились по плечам, падая на грудь, на руки, на гладкую поверхность платформы.

Она подняла голову.

Внизу, далеко-далеко, там, где эфирная пустота сменялась плотной атмосферой, висел Айрос. Голубоватый шар, окутанный облаками, медленно вращался в бесконечности. Сквозь разрывы в облачном покрове проглядывали очертания материков, горные цепи, тёмные пятна лесов и морская гладь, отражавшая свет далёких звёзд. Где-то там, внизу, светились города — редкие огоньки, которые с такой высоты казались не больше пылинки.

Она смотрела на этот мир, в который она должна была принести боль, страдание, и не чувствовала ничего.

Пустота, ничего кроме пустоты хотя, всё же было что-то еще.

Голос в голове, ровный и холодный, как сама смерть:

«Иди».

Эринния шагнула.

Тьма обтекла её, как вода, — мягко, послушно, защищая от эфирных разрядов, которые били из недр станции, как молнии. Она не падала — её несло потоком. Воля создательницы вела её сквозь эфирную бездну, сквозь потоки энергии, которые для других существ были смертельны. Вокруг неё искрило, вспыхивали и гасли разноцветные огни, но она не обращала на них внимания.

За ней тянулся багровый шлейф — не хвост кометы, не огненный след, а что-то иное. Ткань реальности рвалась там, где проходил аватар, и тут же срасталась, но уже иная, отмеченная её присутствием. Шлейф тускнел, сливался с ночным небом, и через несколько секунд его уже нельзя было различить.

Она летела стремительно, как падающая звезда. Ветер (если в пустоте может быть ветер) свистел в ушах, трепал волосы, но она не чувствовала холода. Только голос. И цель.

«Найди его. Пусть он страдает. Уничтожь все что он строит, что ему дорого, и в конце концов пусть его смерть будет жалкой».

Она не знала, кто он. Не знала, как выглядит. Но знала, что узнает. Потому что в эфире он светился иначе, чем все остальные.

Граница между чертогами и миром оказалась невидимой и резкой.

Эринния просто почувствовала, как воздух вокруг становится плотным, тяжёлым, как вода. Ветер, до этого безмолвный, вдруг завыл, ударил в лицо, разметал волосы. Где-то далеко внизу гремели грозы, и раскаты грома, многократно усиленные эфирными потоками, били по ушам.

Она вошла в атмосферу планеты.

Вокруг неё начали сгущаться облака — белые, плотные, влажные. Они облепили её, как вата, и на мгновение она потеряла ориентацию. Но голос в голове не умолкал, вел ее:

«Вниз».

Она рванулась сквозь облачный покров, и мир открылся перед ней.

Горы. Огромные, острые пики, уходящие в самое небо. Снежные шапки на вершинах, ледники, сползающие в ущелья, и чёрные скалы, прорезанные глубокими трещинами. Ветер здесь был злым, колючим, он бросал в лицо ледяную крупу, завывал в расщелинах, и этот вой был похож на голос древнего, голодного зверя. Где-то далеко внизу, в долине, мерцали редкие огоньки — человеческого жилья, не больше муравейника с такой высоты.

Эринния замедлила падение. Её тело, ещё не до конца стабильное, начало подстраиваться под новые условия. Кожа становилась плотнее, мышцы — крепче. Она чувствовала, как холод проникает внутрь, и это было странно — после пустоты, где не было ни тепла, ни холода, только тьма.

Она вдохнула, это были новые для нее ощущения.

Воздух обжёг горло — сухой, колючий, пахнущий снегом и камнем. Ничего похожего на тот стерильный, выхолощенный воздух, который был в чертогах. Это был запах жизни. И смерти. Запах мира, который она должна была привести к жестокому порядку.

Эринния закрыла глаза, сосредоточилась.

Эфирные следы.

Они были везде — тонкие, едва заметные нити, тянущиеся от каждого живого существа, от каждого камня, от каждого дерева. Маги светились ярко, как факелы. Дворфы — ровным, спокойным светом стали. Дракониды пульсировали в такт биению своих сердец, и в их аурах чувствовалась скрытая сила.

Люди светились тускло. Их искры были слабыми, почти незаметными на фоне магии, но их было много — тысячи, десятки тысяч искр, рассыпанных по горам и долинам, как песок.

Она сканировала их одну за другой, отсеивая, сравнивая, ища ту самую, единственную, ради которой её создали.

И всё же нашла.

Она была ярче остальных. Не магическим светом — другим, странным, непривычным. Он не горел, пульсировал не в такт сердцу, а в такт чему-то иному. Мозгу. Мыслям. И в этом пульсе не было ничего общего с эфиром. Это был чистый, незамутнённый разум или интеллект, который не резонировал с магией, а просто... был.

Эринния улыбнулась. Впервые.

«Тот, кто не слышит эфира, но видит его суть».

Она открыла глаза и посмотрела вниз, туда, где в горах, зарытая в камень, как нора зверя, пряталась база. Уже не маленькая, но всё еще неприметная, полная людей, которые осмелились поднять голову и заявить о своём праве на жизнь.

Она почувствовала их страх. Он был сладким, как кровь. И она хотела его ещё.

Но не сейчас. Сначала — изучить. Узнать слабые места. А потом ударить, так больно, жестоко, что бы для других это стало бы уроком на века.

Эринния скользнула вниз, к заснеженным вершинам, оставляя за собой едва заметный багровый след, который тут же заметало ветром.

Еремей стоял на смотровой площадке, вглядывался в ночное небо.

Луны скрылись за тучами несколько часов назад, теперь над горами висела непроглядная тьма, только кое-где пробивались редкие звёзды. Ветер завывал в расщелинах, бросал в лицо колючую снежную крупу, Еремею казалось, что он стоит на краю мира, где нет ничего, кроме холода и пустоты.

Смотровая площадка была вырублена в скале ещё древними дворфами — неровный карниз, нависающий над пропастью. Сейчас здесь, на высоте, ветер был особенно силён. Он рвал полы куртки, свистел в ушах, и единственным теплом были редкие кристаллы-светильники, вделанные в стены. Их тусклый свет едва разгонял тьму, отбрасывая на снег длинные, дрожащие тени.

Ему было восемнадцать лет. Он попал в отряд Лекса полгода