Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

он остался от одной из немецких сигарет, так обожаемых моим мужем. Странно, что он здесь, в этой комнате, убранной мною первый раз позавчера и еще раз накануне. Выходит, кто-то зашел сюда вчера вечером, выкурил сигарету и бросил окурок на пол. Мацунага не курит. Тогда, возможно, кто-то, кого я очень наивно сочла мертвым…

Все потемнело перед моими глазами. О, разве могло произойти что-то более ужасное? Я толкнула его в колодец и сбросила ему на голову огромный камень…

В этот момент медная ручка входной двери начала поворачиваться сама собой. Сухо щелкнул ключ. Дверь бесшумно открылась. Она постепенно отворялась, и, наконец, в проеме встал человек, несомненно, мне знакомый.

– Ты призрак? – глупо спросила я. – Или это… действительно… ты?

– В каком-то смысле призрак, – изрек он буднично, очень знакомым голосом. – То мое старое тело еще только предстоит достать из колодца. Хорошо, что я заранее подготовил себе новое…

Я не сразу поняла, что кричу. Он молча подошел ко мне, не говоря ни слова. В правой руке он держал свою любимую старую трубку, а в левой – саквояж, полный хирургических инструментов. Меня охватил сильнейший страх. Что, черт возьми, он собирался сделать?

Мой муж с грохотом поставил кладь на стол. Он со звоном открыл замок, и половина саквояжа рухнула вниз, обнажив блестящие хирургические инструменты.

– Ч-что ты делаешь? – еле вымолвила я.

Мой муж молча взял большой блестящий скальпель. Затем он медленно приблизился ко мне. Свет причудливо играл на заточенном хирургическом лезвии.

– Это сон, – пробормотала я. – Я сплю.

– Ну, сейчас и впрямь поспишь, – глухим голосом вымолвил он. Потом что-то белое вылетело из его руки, мелькнуло перед моими глазами, запечатало ноздри, сурово взрезало белый лист восприятия острием сильной медицинской вони, и мир убежал из моей хватки.

Придя в себя, я поняла, что лежу в кромешной тьме, на чем-то наподобие соломенной циновки, – гостиная с мягкой кроватью осталась позади. Жутко болела спина. Похоже, меня раздели догола. Я попыталась встать, но, когда начала двигать телом, странные ощущения атаковали меня со всех сторон. Руки… не двигались? Я задалась вопросом, что не так, и когда я присмотрелась, поняла в чем дело. Неудивительно, что я не могла пользоваться руками, – обе они были отрезаны ниже плеч!

– Ну, как ощущения? – донесся до меня голос мужа. Так вот в чем дело. Он отрезал их мне, пока я была без сознания. Конечно, он захотел отомстить и сделал это по-своему.

– Ты, кажется, проснулась. Давай я помогу тебе встать, – сказал мой муж и просунул свои холодные ладони мне под мышки. Он поднял меня. Нижняя часть моего тела казалась невероятно легкой. Я смогла встать, но только условно – стоять-то было не на чем. Бедра и все, что ниже, – почти все исчезло.

– Ты просто кошмарен, – сообщила я мужу. – Ты меня… всю обкорнал.

– И позаботился о том, чтобы ты не почувствовала боли.

– Ты так говоришь, будто это имеет какое-то значение! Ты ужасный, ужасный тип!

– Знаешь, как говорят: где-то потеряешь, а где-то найдешь…

Странный намек, маячащий за словами этого безумца, заставил меня содрогнуться. Что, милостивые небеса, он сотворил со мной?

– Сейчас я тебе покажу. Смотри, хорошенько посмотри на свое лицо в этом зеркале!

Свет фонарика больно ударил мне по глазам, и в зеркале, удерживаемом этим извергом на вытянутой руке передо мной, я увидела то, чего видеть вовсе не хотелось.

– Нет, нет, нет, пожалуйста, остановись. Убери это…

– Не нравится? Но почему? Второй нос, что вырос посередине твоего лица, когда-то принадлежал твоему ненаглядному возлюбленному. И эти губы, выросшие поверх твоих губ, – ты ведь так любила их целовать! Могла бы и спасибо сказать, неблагодарная.

– Может, просто убьешь меня?

– Подожди, подожди. Это было бы слишком просто. Давай, ложись на бок. Пришло время поесть. С этого момента я обязуюсь кормить и поить тебя трижды в день.

– Да я лучше голодом себя заморю, чем…

– Я посажу тебя на внутривенное питание, если будешь противиться.

– Лучше убей меня как можно скорее.

– Но зачем, скажи на милость? С этого момента я должен тебя учить. Теперь ложись, и я научу тебя одному забавному занятию. Там есть дыра в полу… Посмотри вниз.

Глазок в полу оказался размером с циферблат наручных часов. Я вся изогнулась, как гусеница, и уставилась в него. Внизу я увидела стол в окружении подносов с инструментами. Это была лаборатория моего мужа.

– Видишь что-нибудь?

…Да. Немного повертев головой, я увидела-таки. Он хотел, чтобы я смотрела на него – на человека с лицом, изуродованным до монструозного состояния, привязанного к одному из стульев. Мне хватило и взгляда на его одежду, чтобы узнать его. О, как страшно Мацунага изменился! В моей груди затрепетало мятежное чувство.

– Нет, знаешь, не буду я туда смотреть. И ты меня никак не заставишь.

– До чего же ты глупая женщина, Уоко. – Мой муж рассмеялся где-то рядом в темноте. – Я и не планирую тебя заставлять. Хоть смотри, хоть не смотри – скоро ты почувствуешь, какие у меня планы на тебя.

– И что же ты хочешь заставить меня почувствовать?..

– О, муж и жена – одна сатана! Подумай об этом хорошенько! – сказал мой муж и, выстукивая странный ритм подошвами, покинул чердак.

Так началась странная жизнь на чердаке. Я могла только лежать. Мое тело походило на мешок с мукой. Как и было обещано, мой муж приносил мне три раза в день еду и клал ее мне в рот. Я начала чувствовать себя счастливой от того, что у меня нет рук. Отсутствие рук означало, что мне не нужно трогать свое кошмарное лицо с двумя носами и четырьмя губами. Я гадала, какую подлость могу учинить ему, и однажды всю ночь орала до хрипоты, но мой искушенный в медицине мучитель пронзил мне горло иглой – казалось, она прошла насквозь, – и голос покинул меня. Все, что мне осталось, – какой-то вялый, безжизненный хрип. Что бы со мной ни делали, я, как заключенная, не могла сопротивляться.

Что случилось с бедным обезображенным Мацунагой, я так и не узнала. Придя в себя на следующий день, я заглянула в глазок и увидела, что он исчез. С тех пор я видела лишь одно: мужа, как обычно, окруженного гротескными анатомированными телами, кусками конечностей и органами, законсервированными в стеклянных емкостях, орудующего своим скальпелем с деловитой сноровкой. Я проводила каждый день с утра до вечера, наблюдая за его работой с потолка.

«Какой же он все-таки преданный исследователь!» – подумала я однажды, но сразу себя одернула. Такая