Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

краюха хлеба, из щербатой миски расплескалась почти вся вода… Может, она загнется раньше, чем ее мозг выпотрошат дознаватели?..

На холодном ветру Агата то засыпала, то проваливалась в забытье. Приносящий боль свет оставался в теле, но где-то глубже его жила и тьма. Тьма, которая, как и свет когда-то, была способна омыть разум. В своем нынешнем состоянии Агата едва ли смогла бы сломать клетку, и боевая медитация ей была ни к чему, а вот обычная, все же, успокаивала. Иногда она думала, что, может, кто-то из ее новых знакомых придет на выручку… Но обрывала себя — ни Валентину, который почти не умел сражаться, ни Даниэлю даже с его странным бессмертием не выстоять против прелата и Клинка, даже Опустевшего. К тому же, если они нападут и покажут себя, то к чему тогда ее старания? В том почти невероятном случае, в котором и прелат, и девять — стараниями Агаты — его воинов, и Опустевшая погибнут, церковники поставят на уши всех и достанут наглецов из-под земли. Агата один раз видела в деле Очищающего, отобранного из самых сильных и способных боевых прелатов, и не обманывалась насчет их возможностей.

Даже и лучше, что все так складывается…

Путь в Криожон отличался от пути в Торион лишь тем, что прелат, чьего имени Агата так и не узнала, перестал себя сдерживать. Идти-то ей уже не надо… Ну и в городе ее на ночь оставили на помосте в центре городской площади. Для развлечения. Прелат даже расстарался, прочитал проповедь о том, как легко свет побеждает тьму и все прочее. Агата почти не слышала — сказывались «допросы».

В прутья клетки били гнилые овощи, тухлые яйца, камни. Что-то из этого пролетало мимо, долетало до Агаты, но боли — почти — не приносило.

Куда неприятнее было услышать смутно знакомый голос, обратившийся к бойкой торговке рядом:

— Давай-ка мне сразу с десяток яиц, душу отведу!

— Сию минуту, господин!

Агата повернула голову, прищурилась… Цан. Старик-слуга Винсента. Ну надо же… Сам клейменному служит, и туда же.

Кидал он быстро, резко, хотя большая половина и летела куда-то выше, ударяясь о прутья клетки над головой Агаты.

— Вот ведь! — ругнулся старик, когда последнее яйцо ушло в сторону и запачкало одного из охранников прелата. — Прости-те великодушно, руки-то подводят… Завтра точно не промахнусь, ведьма-то ведь надолго у нас, верно?

— Нет, — с досадой отмахнулась торговка, — завтра, говорят, увезут.

— Вот ведь… Неужто в Дауф?

Торговка прищурилась и, махнув рукой, предложила Цану подойти ближе. Агата своим усиленным слухом не без труда, но уловила:

— Купите еще десяток — и скажу, я-то слышала, как церковники дорогу обсуждали.

Старик протянул пару серебряных.

— В Алебастровую Цитадель ведьму везут, — с легкостью призналась торговка, — там судить будут.

— Надеюсь, помучают, — негромко, но слышно проговорил Цан, — как следует.

— Наверняка!

Со второго захода мазал старик уже меньше. Агате, впрочем, было все равно. Его дело.

Алебастровая Цитадель… Дом, в который она вернется. Наверное, так и должно быть. Пожалуй.

Но все равно странно было ехать по дороге, смотреть на кое-где выбравшихся на широкий тракт крестьянских детишек, а то и взрослых, кричащих хулу и бросавших в «ведьму» камни, палки и тухлятину. Среди них наверняка был кто-то из Речного или Холмового. Откуда, куда не добралась нежить только потому, что Агата с Лианой вернули всех вылезших из братской могилы обратно в землю.

Но это уже в прошлом. А в настоящем под вечер впереди показались белые стены. Знакомые стены. Привычные уже…

Стоило оказаться в Цитадели, как ее вытащили из клетки и потащили в карцер. Знакомое подземелье со знакомыми тяжелыми дверями и знакомым постом «почетной стражницы», куда ссылали за глупость и неусидчивость. Торчать внутри холодных замковых стен, не нагревавшихся даже летом, вдали от других сестер (в этой части Цитадели, справа от входа, находились одни только оружейные да склады) по несколько суток, охраняя пустые казематы — так себе занятие.

Агата не удивилась, что пара молодых сестер, прошедших Изменения незадолго до того, как она отправилась на свою первую службу, от души приложили ее по ребрам. Справедливо.

Чему она удивилась, так тому, что спустя короткий сон в холоде подвала ее кто-то позвал. И этот кто-то просунул под дверь тарелку с сыром и сразу десяток кусков хлеба.

— Эй! Эй, Агата, ты жива там?

Голос был детский. И знакомый.

— Гер… Гертруда? — говорить Агата было сложно, — Настоятельница накажет тебя, если узнает, что ты тут…

— Ой, да она вечно всем недовольна! Да и Йонесса меня не сдаст, я ей половину своего ужина отдала. Слушай, а за что тебя так? Мне никто не говорит, велели заткнуться и молчать, а сестра Ханна и вовсе назвала «предательницей». Это как?

Агата глубоко вздохнула. И что тут скажешь?

— Я сделала то, что было нужно, но нарушила закон.

— Ты? Правда?

— Да.

Кажется, этого Гертруда не ожидала. Она замолчала так надолго, что Агата уже подумала, что пропустила уход послушницы. Но потом из-за двери донеслось:

— А почему? Я не верю, что ты просто… стала злой, и все.

Агата вздохнула.

— Зло у каждого разное. Я хотела спасти людей. Хотела спасти Владелицу, и не только. Потом… — она помедлила, но все же призналась. А кому еще? — потом хотела выжить. И прикоснулась к тому, что запрещено. Это никому не принесло вреда, но теперь я — опасна. Поэтому я здесь.

— Я… Я не понимаю. Зачем? Почему не сделать все как надо, как правильно?

Агата невесело усмехнулась.

— Иногда ты можешь выбирать — сделать все, что можешь, или сделать то, что правильно. Я предпочла первое. И не жалею, но не стоит брать с меня пример.

Гертруда долго молчала. Потом просила серьезно:

— Что я могу сделать? Могу стащить с кухни еще хлеба, там масло было, и…

— Не надо, — Агата помнила характер старшей по кухне, — правда, не надо. Оставит без пайки, не нужно. Лучше держись от меня подальше, иначе и тебе влетит. И… под стенами Цитадели, с севера, есть место, где растут маки. Принесешь туда угощение на День Поминовения, хорошо?

— Д-да…

— А, и еще, — через паузу все же решилась Агата, — если вдруг кто-то, не из сестер, да и даже из них, вдруг появится и будет спрашивать обо мне, то