Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

продолжала кормить беженцев и теперь пыталась отделить слухи о богах от наблюдений. Это делало людей опаснее, а не безопаснее. Миртаэль стоял у окна и ждал.

— Ты слишком долго молчишь, — сказал глава тайной стражи.

— Потому что письмо длинное.

— Потому что тебе нравится его содержание.

Силь’вариэн поднял глаза.

— Мне нравится, что мой сын научился писать отчёты без желания доказать заранее выбранный вывод.

— Люди научили?

— Плен, вероятно.

Миртаэль скривился. На столе лежала карта западных проходов дома. Не военная карта всей границы — только старые тропы, которыми столетиями выводили семьи из лесных поселений во время пожаров и больших магических бурь. Часть выходила к северным склонам Красных гор. Эл’арион, хранитель архива, коснулся одного маршрута.

— Если отдать это людям, они узнают три входа в наши владения.

— Если не отдать и их крепость падёт, несколько тысяч беженцев пойдут наугад, — ответил Силь’вариэн. — Тогда узнают двадцать.

— Можно закрыть границу.

— Можно. И получить голодную толпу у корней.

Миртаэль повернулся от окна.

— Есть другой вариант. Пусть гибнут в своих горах.

Силь’вариэн посмотрел на него спокойно.

— Ты хороший начальник тайной стражи именно потому, что умеешь произносить вслух решение, которое остальные не хотят слышать. Но это не делает каждое такое решение правильным.

— А твоя привязанность к сыну делает?

В комнате стало тихо. Эл’арион не вмешался. Силь’вариэн сложил письмо.

— Нет. Поэтому карту получит не Лекс лично. Её получит Лаэрон как связной дома. Право использования — только для эвакуации гражданских, если Красные горы станут непригодны для жизни. Не для ввода войск. Не для тайной торговли. Не для разведки. Копии — две: у Лаэрона и у меня.

— Люди скопируют.

— Возможно.

— И ты всё равно отдашь?

— Да.

Миртаэль качнул головой.

— Ты меняешь политику дома.

— Нет. Я уменьшаю цену возможной катастрофы.

Эл’арион тихо усмехнулся.

— Очень по-эльфийски.

— Надеюсь.

Силь’вариэн взял второй лист.

— Ещё одно. Архивы по Нергал и древним культам продолжить. Но никаких закрытых родовых записей без моего разрешения. Лаэрон остаётся открытым связным. Не тайным агентом.

Миртаэль поморщился сильнее.

— Потеряешь разведчика.

— Приобрету человека, которому обе стороны могут верить достаточно, чтобы продолжать говорить.

— Человека?

Силь’вариэн посмотрел на него.

— Фигура речи.

Эл’арион кашлянул, пряча улыбку. Через час пакет запечатали. Его понёс не магический вестник и не птица с идеальной памятью, а молодой всадник дома в сопровождении второго. Зимой путь до Красных гор занимал больше двух суток при хорошей погоде. Силь’вариэн специально не использовал дальнюю магическую передачу: после неизвестных эфирных всплесков пускать чувствительные сведения через нестабильные каналы было глупо. Когда двери закрылись, Миртаэль спросил:

— Если Лекс окажется тем, чего боятся его враги?

— Тогда мы будем знать это не из слухов.

— А если тем, чего бояться нужно нам?

Силь’вариэн посмотрел на снег за окном.

— Тогда Лаэрон вернётся. И мы закроем тропы.

Не пророчество.

Политика.

* * *

Айрин пришла в часовню с листом бумаги и термометром. Серафима, увидев набор, засмеялась.

— Необычный комплект для разговора о вере.

— Нормальный комплект для разговора с тобой.

Айрин остановилась мысленно раньше, чем фраза успела родиться. После последних недель — так было точнее. Слишком многое происходило одновременно, чтобы жизнь делилась на аккуратные куски. Серафима сидела у маленького стола. Перед ней лежали серые тканевые повязки, список тех, кто просил поговорить, и миска с тёплой водой. Никаких золотых чаш, пожертвований или очереди за чудесами.

— Мирон? — спросила она.

— Температура нормальная. Рана закрывается без нагноения. Слабость остаётся. Он уже требует выпустить его к семье и очень раздражается, когда я отказываю.

Серафима выдохнула.

— Значит, лучше.

— Лучше. Но я всё ещё не знаю почему.

— Я тоже.

Айрин положила лист на стол. Три колонки.

— Клык и Лекс начали это утром. Я хочу такую же доску здесь.

Серафима прочла заголовки.

— «Наблюдалось. Предполагается. Слухи».

— Да.

— В часовне.

— Особенно в часовне.

Серафима задумалась, потом взяла уголь. В первую колонку написала: «После молитвы у Мирона уменьшилась температура». Во вторую: «Это могло быть связано с молитвой, Серафимой, Знаком, лекарством, естественным переломом болезни или несколькими причинами». В третью: «Серафима исцеляет прикосновением любого». Айрин прочла и кивнула.

— Вот теперь я спокойнее.

— Ты никогда не спокойна.

— Это профессиональное.

Серафима отложила уголь.

— Люди спрашивают о Нергал.

— И что ты отвечаешь?

— Что не знаю, была ли в камере именно она. Что есть следы, похожие на её культ. Что Вэл’Шан боялся её посредников. Что этого достаточно, чтобы быть осторожными, но недостаточно, чтобы придумывать за неё каждую тень.

— Вот так и отвечай.

— А ещё они спрашивают, правда ли она питается страхом.

Айрин подняла бровь.

— Правда?

— В старых проповедях так говорится. Я не могу проверить. Страх точно делает людей удобнее для тех, кто хочет ими управлять. Этого мне достаточно.

Айрин села напротив.

— Мне вчера снилась она.

Серафима не вздрогнула и не потянулась за амулетом.

— Что делала?

— Стояла в дверях лазарета. Я знала, что это Нергал, хотя лица не видела. За моей спиной лежали раненые, а она говорила: «Выбирай одного».

— И ты выбрала?

— Проснулась.

— Это был сон.

— Знаю.

— Боишься?

Айрин посмотрела на свечу.

— Да. Я каждый день выбираю. Не одного человека, конечно. Кому дать модуль. Кому оставить обычное лечение. На кого потратить последнюю чистую повязку из ящика, пока не принесли новые. Сон просто взял то, что уже есть.

Серафима протянула руку через стол, но остановилась, не касаясь. Айрин сама положила ладонь поверх её пальцев.

— Я не пришла за утешением, — сказала она.

— Я знаю.

— Я пришла спросить, можешь ли ты сегодня сказать людям то же, что сказала мне. Не «не бойтесь». Это бессмысленно. Скажи, что страх — не приказ.

Серафима медленно кивнула.

— Это я могу.

— И ещё. Если кто-то начнёт продавать амулеты «от Нергал»…

— Марфа уже отобрала у одного торговца три штуки.

Айрин впервые за разговор улыбнулась.

— Я люблю эту женщину.

— В очередь.

Они рассмеялись тихо, чтобы не мешать человеку за стеной, который пришёл молиться один.

* * *

Человек, которого в Механосе знали как Вея, не считал себя слугой богини. Слугой называли того, кто получал