Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

Ребекка Эрринг, или – для близких – Ребекка Эриания Фортис, замерла, бросив взгляд на огра.

– После Эдвина, разумеется, и, к сожалению, никакие премии не заставят меня встать на твоём пути. Включая новый кабинет. – Бекки пожала плечами, явно представив себе, как лишается давно заслуженного уголка, и поправила очки.

Эдвин Бенингтон рассмеялся, помешал зелье в котле большим половником и заново наполнил керамические кубки Эви и Бекки. Ореховый аромат сразу создавал уют, а тёплый кубок грел замёрзшие руки Эви.

– Мисс Эви, вы не первая, кто хочет ударить Тристана.

Эви сделала глоток, чтобы набраться сил, и горечь разлилась на языке, пробуждая чувства.

– Да, но, может, я первая, кто хочет ударить его сковородкой?

Эдвин задумался, припоминая. Очки уже не были ему малы. Лисса постаралась раздобыть ему пару, которая удобнее сидела на его голубом носу.

– Однажды в него кинули кастрюлей.

Эви навострила ушки и выпрямилась.

– С супом?

– Нет, – озадачился Эдвин.

– А можно с супом? – Эви умоляюще сложила руки и лукаво улыбнулась.

– Нет, – не поднимая головы, ответила Бекки. – Эдвин не станет переводить целую кастрюлю супа на шутки.

Эви гневно фыркнула:

– Это не шутки.

– Эдвин! Новые жёлтые блёстки пришли! – В кухню самозабвенно ворвалась Лисса – такая энергичная, ни за что не догадаешься, как час назад она рыдала в объятиях Эви. Нура скрылась у себя, давая Лиссе возможность прийти в чувство.

Так много обид и огорчений. Кажется, вся их семья теперь была сделана из сплошных обид.

И Эви знала, что для их матери нет большего огорчения, чем разочаровать ребёнка, которого хотела защитить. Поэтому Эви благодарила ту семью, которую обрела на работе, – за то, как они приняли Лиссу в свои ряды и помогали ей. Эви никогда не считала сестру обузой, но было приятно, что теперь заботу о ней есть с кем разделить.

Эдвин, видимо, не возражал – он воспринял новость Лиссы о прибытии блёсток так, будто она сообщила ему, что с неба сыплется манна небесная.

– Восхитительно, мисс Лисса! Немедленно идёмте за ними!

Лисса взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши, подбежала на цыпочках к Эви, нежно поцеловала её в щёку, а затем повторила этот милый жест с Бекки. К всеобщему изумлению, Бекки приняла поцелуй с лёгкой улыбкой.

– Только не переешь сладкого, пока готовишь, – погрозила она Лиссе пальцем.

Лисса ухмыльнулась и помчалась за Эдвином.

– Хорошо, переем, когда доделаем!

Бекки покачала головой, медленно поднимаясь на ноги.

– Родственная связь между вами двумя никогда не вызывала сомнений, но появись они – её увёртки говорили бы сами за себя.

Эви отсалютовала ей и от души отпила ещё зелья.

– Сочту за комплимент.

Бекки дала Эви щелбан, проходя мимо, и вернулась к горам бумажной работы, которая осталась после утренних событий.

– Кто бы сомневался.

– Окно уже вставляют? – спросила Эви.

Бекки пожала плечами.

– Наверное. Мы раньше уже меняли окна.

Эви озадачилась.

– Не припоминаю, чтобы здесь раньше бились окна.

Бекки снова покачала головой, и шелковистые каштановые пряди выбились из её обычно тугого пучка.

– Я имела в виду, что мы переделывали окна. Раньше, до того как босс занял замок, витражи были весёленькие. Когда босс велел их заменить, художник использовал уже имевшееся стекло. Просто переставил кусочки местами. Босс терпеть не может расточительство.

Оторванные головы в прихожей, получившие вторую жизнь в качестве декора, с каждым днём обретали всё больше смысла.

Бекки направилась к двери.

– Идёшь?

Эви теребила кончик кудряшки.

– Да, приду через минутку.

Бекки больше ничего не сказала, её шаги смолкли, оставив Эви одну в тишине. Обычно она ненавидела тишину, но в последнее время не могла не наслаждаться ею. Её жизнь, как и мысли, стала гораздо громче, и в редкие мгновения покоя она позволяла себе погрузиться в отчаяние. Как следует.

Саможаление отнимало невероятное количество времени, а ей его теперь катастрофически не хватало. Последние две недели ушли на то, чтобы унять неконтролируемые чувства, составить планы возвращения беременной самки гивра, которую люди короля украли во время битвы, и, конечно же, найти четвёртый предмет из пророчества, чтобы спасти магию Реннедона. Не имело значения, есть ли у них в арсенале все артефакты (а их не было). Без сведений об этой четвёртой части Реннедон продолжит погружаться во тьму. Умирающая магия и всё такое.

«Вспоминайте меня, глядя на деревья».

При воспоминании о последних словах гиганта из пещеры Целующихся деревьев у Эви так сильно сжалось внутри, что в горле защипало. Эви закрыла глаза, и по щекам скатилось несколько слезинок. Она дважды пыталась вернуться в пещеру с тех пор, как они нашли маму, с тех пор, как угасающая магия погубила дом одного из оставшихся богов. Эви вернула маму, и сразу же погибло чистое и доброе существо. Виноватой была Эви, которая не поняла раньше: она никогда не будет счастлива даром.

Эта мысль захватила её, когда она встала, смахивая слёзы, горячими струйками текущие по лицу. Посмотрела на своё отражение в любимом витражном окне – том, что в углу кухни, с солнцем, бросающим лучи на старую потрёпанную книгу, – вытерла щёки, привычно заставила губы сложиться в приятную улыбку. Эви мастерски умела прятать боль.

Ужасный навык.

Эви скрывала, что дистанция между ней и Тристаном выбила её из колеи. Скрывала, что лежит ночами без сна, гадая, кто в офисе помог сбежать её отцу. Скрывала глубокую тревогу, бурлящую внутри, насчёт того, правильно ли воспитывается Лисса. И сильнее всего Эви скрывала, что Тристан Маверин с огромной вероятностью – её истинная любовь.

Она потёрла костяшки пальцев: к ним, как она знала, он прикасался губами – единственная причина, почему она пробудилась, несмотря на плод вечного сна. Противоядие, которое она так и не приняла, даже сейчас болталось у неё в кармане. Ненужное.

– Фу. – Эви вытащила пузырёк и наклонила к раковине в углу, намереваясь вылить зелье, но не смогла заставить себя откупорить его. – Кажется, я привыкла к тебе, – сказала она, перекатывая флакон в ладони. – Не так-то легко уничтожить привычное.

Если, конечно, в этот момент кто-то не входит в комнату, пока ты разговариваешь сама с собой, отчего все внутренние органы подпрыгивают на три дюйма.

– Ай! – Эви пискнула позорно тоненьким голоском, рука врезалась в раковину, противоядие выскользнуло из ладони и разбилось об пол.

– Прошу прощения, мисс! – В дверях возник светловолосый мужчина, одетый в хорошую рубашку и брюки – ничего особенного, но практично и сдержанно.

Эви схватилась за сердце, затем покачала головой, глядя на новоприбывшего, и направилась к шкафчику за совком и метлой.

– Всё