Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

над землей, удерживая на уровне груди. Мускулы спины напряглись стальными канатами, вены вздулись на предплечьях. Он играючи, словно это была сухая щепка, перенес бревно весом под центнер на несколько метров в сторону. Тяжесть дерева давила, но тело реагировало мгновенно и слаженно, как отлаженный механизм.

Аккуратно сбросив в кусты разбитые ветки и влажную листву, он отряхнул широкие ладони от белой березовой коры, повернулся к нам и выдал такую широкую, хищную улыбку молодого спецназовца. Зубы сверкнули в полумраке леса. Такой улыбки я не видел у него со времен нашей офицерской юности, когда мы еще верили в бессмертие и непобедимость:

— Ну... как-то так, мужики. Считайте тактический потенциал. Живот тоже куда-то улетучился, в пояснице легкость несусветная. Словно там теперь не позвоночник с грыжами, а пружина из титана. Связки как стальные струны, натянутые до предела упругости. И вообще — ничего, ни единый сустав во всем теле больше не болит. Нет той тягучей боли в коленях после марша, нет ломоты в спине от сидения за компьютером. Словно тридцать лет жизни ластиком стерли, вместе со всеми микротравмами и воспалениями.

Но тут Андрей вдруг резко замер на месте, словно услышал несуществующий звук в шуме ветра. Лицо его в один миг сделалось серьезным, сосредоточенным. Глаза сузились, вглядываясь не во внешний мир, а внутрь себя, сканируя каждую клетку.

Он быстро, рваным движением задрал походную камуфляжную рубаху наверх, оголяя спину. Холодный утренний воздух обжег обнаженную кожу, вызывая мурашки по всему телу. Он тактически повернулся к нам затылком, демонстрируя доверие и готовность принять проверку:

— Док, а ну-ка глянь по-быстрому, профессиональным глазом... Ожог мой старый, страшный, на месте еще? А то я еще там, в рейде у древлянских ворот, случайно заметил. Мы шли через густой туман, воздух был тяжелым и влажным, как парилка. И вдруг я почувствовал странное облегчение на правой лопатке. Кожу почему-то больше вообще не тянет, не саднит и не зудит, как обычно после длительного марша под лямками увесистого рюкзака. Раньше там всегда горело, как открытая рана от натирания и старого шрама. А теперь — тишина. Полное, пугающее спокойствие тканей.

Сергей поспешно поднялся со своего места на траве, не разбирая ног в спешке. Он в три шага подошел к Механику вплотную, нарушая личное пространство друга. Аккуратно, бережно пробежался чуткими, натренированными пальцами хирурга по его мощной, рельефной спине.

Пальцы Дока скользили гладко, не встречая привычных бугорков рубцовой ткани. По лицу Сергея медленно поплыло искреннее, глубокое, почти благоговейное изумление. Это было не просто удивление врача — это был шок исследователя, узревшего невозможное. В его глазах мелькало непонимание законов физики и биологии, которые он изучал в университетах двадцать первого века.

— Нет у тебя больше никакого ожога, Андрюха... Господи, чисто всё. Гладко как у младенца на ягодицах после купания в целебных источниках, — тихо, с придыханием, сорванным голосом произнес медик. Его пальцы продолжали неохотно скользить по ровной поверхности, словно ища призрачный дефект. — Абсолютно чистый, молодой и здоровый эпидермис. Без единого пятнышка гиперпигментации, без фиброзных тяжей.

Больше ты уже никому на гражданке не покажешь свои багровые рубцы и не расскажешь, как пацаном в юности заживо горел в подбитом БТРе под кумулятивным огнем. Тот ужас, тот адский жар и запах паленого мяса остались в прошлом веке вместе с обугленными костями. Затянулось к чертям, переписало ткань без единого следа на клеточном уровне. Регенерация прошла тотально, затрагивая не только кожу, но и глубокие слои мышц.

Мы здоровы, Князь. Полностью здоровы. Здоровее, чем были в двадцать лет до первой травмы и первого стресса этого безумного мира.

Андрей медленно, заторможенным движением опустил плотную камуфляжную рубаху. Тяжелая ткань с шумом скользнула по влажной коже, возвращая тело в привычный защитный панцирь.

Он развернулся к нам лицом, и ветер тут же подхватил влажные пряди его волос. В глазах Механика, обычно суровых, колючих и твердых как гранит скал Карпат, проступила такая робкая, отчаянная, почти святая надежда, что у меня на секунду перехватило дыхание. Воздух в легких сжался камнем, словно я сам оказался на грани того же чуда.

Он посмотрел на притихшего Дока, затем перевел безумный взгляд на меня. Зрачки расширились до предела, впитывая тень леса и мое лицо одновременно. Едва слышно, глухим шепотом, словно панически боясь вспугнуть это невероятное чудо одним лишним звуком в тишине вековой тайги, он произнес:

— Мужики... Так это что же на поверку получается? Мы дочку мою... Алинку... привезем сюда, на эту поляну, и этот зеркальный мир... он ведь правда ей поможет, а? Сгорит её опухоль? Как думаешь по науке, Док? Не молчи, ради бога!

Каждое слово вылетало у него с трудом, рвя горло. В его голосе звучала не просто просьба — это был крик души человека, который десятилетиями держался на одной нитке надежды и теперь боялся ее оборвать.

Вокруг нас лес стоял в напряженном ожидании, словно сама природа прислушивалась к его вопросу. Запах сырости и гниющей листвы стал резче, давя на виски.

Оба моих друга замерли на траве у Скалы Акелы и внимательно, с замиранием сердца, ловя каждое движение моих губ, уставились на меня. Их взгляды были тяжелыми, требовательными и уязвимыми одновременно.

В этот момент границы между реальностью двадцать первого века с его безысходной онкологией и магией этого древнего, дикого леса стирались. Для них я сейчас был высшей инстанцией — не просто командир отряда, а единственный связующий элемент между их прошлым кошмаром и возможным будущим.

Мой ответ должен был стать приговором или спасением, а любая заминка в моем молчании воспринималась ими как смертный вердикт.

— Конечно привезем, Андрей, даже на одну долю секунды в этом не сомневайся, — твердо, веско и чеканно ответил я, плавно поднимаясь с травы во весь свой новый, мощный рост. — Спасём девчонку, вытащим с того света, чего бы нам троим это ни стоило. И жену твою, Серёга, мы тоже сюда обязательно через шлюз переправим, заберем из твоей городской квартиры и поднимем её на ноги, суставы обновим. Мы всех своих вытащим.

Но, мужики... — мой голос мгновенно налился тяжелым, леденящим свинцом, и я жестко, по-волчьи заглянул каждому из них прямо в душу. — Слушай мою главную команду. Отныне держим языки за зубами на три оборота засова. Полное, тотальное, абсолютное молчание об этом месте перед любыми третьими лицами в городе, госпитале или семье.

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку