Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

— Может, дозор выставим? — спросил Даниэль.

Агате сын рыцаря начал нравится еще больше.

Лиана покачала головой.

— Незачем. В деревню мертвецы не сунутся, тут старые рунные камни вкопаны и межи есть, да и я нити кинула, они такие вещи чуют. Некромант не полез раньше — не станет и сейчас. Он наверняка где-то дальше, собирает материал, ждет… И не будет рисковать. Появится близко — и или мы сможем до него достать, или точно найдем, что рассказать церковникам, плюс свидетели будут. Увидев такую наглость, прелаты начнут действовать и с легкостью уничтожат все его планы. Так что спите спокойно, нежить осталась за околицей.

Даниэля слова магессы явно успокоили, и он, поев, отправился обратно на топчан. Агата, же успевшая за время службы Гюставу выяснить, что все надежды на магические ограды заканчиваются выломанной нападающими дверью, собиралась сторожить. Доела, прогулялась до отхожего места, «порадовавшись» тому, что стоило им вернуться под крышу, как закончился дождь, и с удивлением поняла, что нога почти не болит. Устроилась на скамейке у окна, обернувшись в выделенное старостой шерстяное одеяло, пару раз подбросила дрова в огонь, принялась вглядываться в темноту… И не заметила, как уснула.

Проснулась она лежа на той же лавочке и укрытая подоткнутым со всех сторон одеялом. Как так вышло, Клинок не помнила, а выяснять не было сил.

В деревне они задержались еще на два дня. Нога заживала, но медленнее, чем могла бы. Агата не сомневалась, что без труда одолела бы переход на спине лошади, но Валентину нужно было время, чтобы прийти в себя, даже отвары и магия в его случае не стали панацеей. Да и в деревне подвернулся непростой больной, которого Лиана взялась вылечить в обмен на припасы, одеяла и запасную одежду.

В лечении поучаствовала и Агата: держала сына старосты, здоровенного парня, опоенного чем-то, пока целительница, разрезавшая ему живот, что-то извлекала из внутренностей, попутно объясняя присутствующей при всем этом Доминике, что есть болезни, при которых из организма нужно извлечь ставшими опасные части, вроде какого-то «ростка» в кишках. По итогу Клинок могла бы и не вмешиваться — больной так и не проснулся. Больше проблем создала его матушка, ворвавшаяся прямо посреди лечения и принявшаяся голосить так, что сбежалась половина деревни. Голосила зря: на следующий день к вечеру бугай вполне себе ходил, и, по уверениям целительницы, имел шансы через неделю-другую вообще забыть о напасти.

Еще через день они, наконец, двинулись в путь. Накрапывал мелкий дождь и Агата, кутаясь в теплый плащ, не без радости подметила, что вокруг старой дороги словно бы стало меньше животных. Меньше зверей — меньше нападающих в ночи молчаливых немертвых тварей.

Путь до Ториона растянулся на почти три недели. По дороге попадались деревни, уже поднятые или почти поднятые кладбища, больные, словно бы ставшие хворать сильнее, чем раньше… «Из-за напряжения некроэнергии», как сказал по-прежнему недовольный всем Вэл. Но казалось, что по их следам никто не шел. Да, все вокруг жаловались на исчезающих зверей и улетевших птиц, да, моросящий дождь навевал смертную тоску… Но кто бы ни напал на Гретту, он не показывался, и нежить к ним не приближалась. Была ли в том заслуга дозоров, которые исправно несла Агата, меняясь с Даниэлем, или нет — сказать было сложно.

В небольшом городке Торионе, полнившимся слухами о нежити в лесах, препятствий им не чинили, но и не помогли. Местные церковники, к которым обратилась Агата при поддержке Лианы, только руками развели. Слухи-слухами, но на что прелатов звать? Раскопанные кладбища — да, это важно… Кого-то убили? Нет? Ах, одну женщину-мага… Ну так это вам к дознавателям, не к нам. Пресветлых не стоит беспокоить попусту…

— Дармоеды, — раздраженно бросила Лиана, когда они покинули гудящий Торион и направились по все той же старой дороге к Триополю, — и пальцами не пошевелят пока беды на них не обрушатся. Кому хочется в деревенскую глушь по такой погоде? Да и владыкам Ториона до своих же крестьян дела нет, им интереснее торговать диковинами, притащенными умниками из Ничейной. Ладно, поехали. Из Триополя ведет больше путей, так что если и есть какие доказательства, то только там. Ну и…

— Ольег живет там, — тряхнул головой Даниэль, — мне к нему. Если что — он и его люди любую нежить покрошат.

Агата, заметившая своим измененным зрением дым, поднимавшийся где-то вдалеке из-за рядов темных, старых деревьев, позволила себе в этом усомниться. Что-то приближалось, что-то могущественное подняло голову в чаще густых лесов этих мест, куда недолетал свет Богини.

Словно в ответ на эти мысли с ближайших деревьев с громким карканьем поднялась стая воронья.

Ничейные земли

Глава 24

Ничейные земли оправдывали свое название.

Раньше Агата думала, что они «ничейные» потому, что не принадлежат ни Светлому Союзу, ни Хольдстреду. Когда-то, еще до Войн Смерти, хольды и фроантийцы воевали за эти территории, проливали кровь… А теперь густые леса поглотили земли, которые когда-то хотели получить себе и те, и другие, и после всех войн тут не осталось ничего интересного ни для той, ни для другой стороны. Но на самом деле причина была не в том, что бывшие враги жили тут в относительном мире, а поселения состояли из дикого сочетания привычной фроантийской архитектуры и непривычной северной, а в том, что до этих земель никому не было дела. Правители местных городов даже не пытались распространить свою власть хоть на что-то за пределами стен собственных цитаделей, а жители небольших поселений все, как один, владели оружием и держали его при себе, ни на кого не надеясь.

Когда они в первый раз в сумерках постучались в запертые ворота — поселения Ничейной земли окружали приличных размеров заборы — то навстречу вышли не старики с вилами и юноши с плотницкими топорами, а мужчины и женщины с копьями, топорами, булавами и луками, а местный староста и вовсе держал руку на добротном северном клинке. С шрамами на лицах, ладно скроенные, по-воински настороженные… Никакие не крестьяне — ватажники.

Возможно, бывшие — в той деревне они пробыли пару дней и Агата убедилась в том, что живут местные бортничеством, охотой, сбором ягод и грибов в окрестных лесах. Но, может, и действующие, просто предпочитавшие полагаться не только на воинскую удачу. Некоторые дома подозрительно пустовали, да и о детях старосты местные говорили «еще не вернулись с летних развлечений».