Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Клинок с изъяном. Слуга, желающий жить…

Агата отвернулась от окна. Завтра они отправятся в путь, и если эти двое и правда в чем-то измазаны, то не сумеют этого скрыть. Этой мысли было достаточно чтобы подписать договор с совестью. Больше до самого утра она не просыпалась.

Вещи упаковали еще вчера — для этого пришлось докупить переметных сумок и вьюков. Выезжали рано, на рассвете, желая использовать как можно больше дневного времени.

Даниэль, где-то раздобывший лютню, теребил струны и пытался несмешно шутить. Валентин, никогда не ездивший нужным путем и не сумевший раздобыть «нормальную карту, а не это старье», хмурился больше обычного. Только Лиана, посадившая перед собой в седло сонную Доминику, казалась спокойной и собранной, как и всегда. Пес, которого Агата без затей назвала Серым, путался под ногами и раздражал лошадей, разве что к Смерти не подходил, опасался. Кобыла перебирала копытами, словно чувствовала скорый простор.

Провожать их вышли только Цан и Беатрис. Последняя казалась на удивление довольной. Впрочем, Клинок подозревала, что их отъезд, а значит освобождение от пяти лишних ртов, слугам Винсента был только в радость. Сам хозяин дома, по уверениям Цана, передавшего горячую благодарность и пожелания доброго пути, еще спал. Клейменный так и не спустился даже когда лошадь Агаты, последней покинувшая двор старого дома, вышла за калитку.

Не спустился, но, обернувшись, Клинок увидела его в окне второго этажа. Всего на мгновение, после одного удара сердца о том, что кто-то наблюдал за их отбытием, говорила лишь колыхающаяся штора. Всего мгновение, и Агата не сразу узнала его — на таком расстоянии в лучах рассветного солнца казалось, словно на лице смотревшего не имелось никаких знаков…

Клинок усмехнулась своим мыслям. Готова подозревать всех и во всем. Клеймо Дознавателей нельзя свети, это не сумеет сделать ни один целитель. Не не возьмется, как не брались раньше лечить теперь почти полностью выздоровевшего Винсента, а именно не сумеет. О Клеймах рассказывали в Цитадели. Оно въедалось в тело и ауру, запечатывая магию носителя и подпитываясь ей же. Ни срезать, ни выжечь, ни замазать. Вечное напоминание о заигрывании с Тьмой, исчезающее лишь со смертью.

Агата тряхнула головой, прогоняя дурацкие мысли, и натянула поводья, удерживая вознамерившуюся ускориться Смерть от галопа. Скачки по узким улицам города — так себе развлечение, да и путь им предстоял неблизкий, нечего тратить силы на ерунду.

За прошедшие два дня и Агата, и Даниэль успели пару раз выехать на своих лошадях в предместья, привыкая к четвероногим и приучая их к себе. Многого за такое время не достичь, но хоть чуть больше, чем ничего. Какое-то взаимопонимание… Клинок, например, поняла, что Смерть будет упрямиться во всем, начиная от желания бегать там, где нельзя, и идти там, где стоило сорваться в галоп, и заканчивая отвратительной привычкой жрать все, что плохо лежит — яблоко, сворованное из рук попавшейся навстречу крестьянки, это только подтвердило. Вот и сейчас Смерть всячески показывала, что хочет быстрого бега, и плевать, что вокруг ходят люди и проезжают телеги.

Агата не собиралась давать ей спуска, пусть из-за этого и приходилось то и дело натягивать повод. Да и куда, собственно, скакать, она понятия не имела. Валентин показывал «старую, ни на что не годную карту», но в ее чтении Клинок особо не преуспела, так что полагалась на магов и их знание местности.

Так, в молчании, они шли через пробуждающийся город. Криожон полнился разговорами, движением, стуком копыт по мостовой, криками уже проснувшихся зазывал. Чем ближе к выходу из города — тем больше людей, больше телег и коней. Пару раз Серый, трусивший около Спокойной, срывался в сторону, гоняясь за котами, но всегда возвращался. Пес явно вознамерился их сопровождать.

Проблемы возникли на воротах. Один из стражников, из той четверки, которая приехала вместе с Валентином «спасать» магессу, пропустил в город телегу, груженную всякой всячиной, развернулся — и едва ли нос к носу столкнулся с лошадью Даниэля.

— О, а вот и ты! — всадника он явно узнал. — А я все думал, куда ты запропастился… Дал денег Францу, чтобы он не выдал, а? Я-то про тебя все разнюхал, Даниэль-совратитель!

— Это все ложь! — сын рыцаря попытался разминуться со стражником, но тот не дал, схватив за седло.

— Ложь, не ложь — денег за тебя достаточно назначено, умник. Давай слезай!

— В чем дело? — поинтересовалась уже успевшая миновать ворота магесса.

— Небольшое недоразумение! — заверил ее Даниэль. Покопался в поясной сумке и протянул стражнику кусок гривны. — Держи, и не мешай.

— Э, нет, дружочек, — стражник улыбнулся, обнажив гнилые зубы, — я куда больше получу, если приведу тебя к де Крузу. Он обещал очень, очень щедрое вознаграждение.

— Иов, ты чего там лясы точишь⁈ — спросил второй стражник, оторвавшийся от осмотра следующей телеги. — Помогай давай!

— Да тут Даниэль, он…

Сын рыцаря хлопнул лошадь по крупу, и Яркий взвился на дыбы. Стражник седло не удержал, отшатнулся. Залаял Серый, испуганно заржала впряженная в крестьянскую телегу лошадь. Конь Даниэля вернул передние копыта на землю — и стрелой помчался вперед, едва не стоптав стражника. Ворон рванул следом, и Агата не успела даже подумать о том, что стоит попытаться осадить Смерть, как кобыла решила поучаствовать в скачке.

Клинок в седле удержалась. Едва не вылетела, когда Смерть решила обойти по обочине дороги Ворона, прилично вильнув, но все же сумела сохранить равновесие. Яркий несся вперед во весь опор, и, казалось, Даниэль получает удовольствие от того, с какой скоростью отпрыгивают с дороги пешие, от криков, ругани и пыли.

Смерть набрала ход. Дорога пока шла по прямой, и кобыла останавливаться не собиралась, даром что несла и Клинка, и поклажу. Вперед, вперед…

По левую руку закончилась череда входящих, и Смерть, словно ждала этого, ускорилась еще, равняясь с Ярким. Агата на мгновение залюбовалась Даниэлем — тот держался в седле так, словно был в нем рожден, став одним целом с конем, которого не знал еще три дня назад.

Ветер свистел в ушах, дорога исчезала под копытами. Они скакали к восходящему солнцу, и Агата вновь ощутила позабытый детский восторг от своей первой скачки, вновь стала беззаботным ребенком, впервые познавшим единство с лошадью, ветром и дорогой.

Это чувство сохранялось один удар сердца, другой, с десяток…

А потом впереди показался перекресток, и Агата натянула поводья. Смерть тряхнула