Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

Какой странной командой мы были. Мы с Шелли снова погрузились в работу. Я с ощущением вины был рад отвлечься от странностей Мораг.

Том и Соня тоже согласились вернуться к проекту. Том сказал, что не хочет видеть победу диверсантов, поскольку он сам видел, какой ущерб может нанести дестабилизация подводных гидратов. Мне было очень приятно, что мы собираемся продолжать работать вместе, хотя я и знал, что возвращение Мораг неизбежно поставит нас перед чрезвычайным, беспрецедентным напряжением.

Еще до того, как мы с Шелли вернулись на побережье, уже началось восстановление самого "Холодильника". Многие техники, работавшие над этим проектом, были очень молоды — как и террорист-смертник, сам тоже техник, — и многие из них были убиты. Но смерти, казалось, сплотили выживших вместе; в них была решимость, что "плохие парни" не победят, что мы, оставшиеся, доведем это дело до конца в память о тех, кого мы потеряли. Возможно, это была предсказуемая реакция: мы все выросли, деля мир с террористами, с мрачным осознанием того, что с каждым твоим шагом вперед кто-то ждет, чтобы оттащить тебя назад. Но все равно это было трогательно.

Работа продвигалась быстро. Сеть уже построенных нами туннелей, прорытая в кубических километрах морского дна, была нетронута, за исключением области под самой буровой установкой. Шелли не нужно было беспокоиться о наших кротах; большинство из них все еще функционировало, как я и надеялся. Как только сигналы перестали поступать, они просто терпеливо сидели в своих туннелях, ожидая, пока мы, противоречивые люди, сообразим, что хотим делать дальше.

Однако нефтяная вышка, которую мы использовали в качестве базы проекта, была разрушена до такой степени, что стала бесполезной. Вскоре начался совершенно новый проект по ее безопасному демонтажу, что само по себе было огромным предприятием. Новая установка по сжижению азота будет смонтирована на прикрепленной к морскому дну плавучей платформе недалеко от места расположения буровой установки. Как только она будет установлена и подключена к нашей сети, мы снова запустим ее и закончим анализ нашего прототипа системы, работу, которую мы едва начали в роковой день взрыва.

И после этого, подготовив наше доказательство концепции, мы бы обратились к властям с просьбой поддержать более широкое внедрение. Потеря Барнетт была огромным потрясением, но весь этот инцидент поднял престиж проекта, и у нас были все основания надеяться, что в конечном итоге взрыв принесет нам больше пользы, чем вреда.

Когда мы снова начали двигаться вперед, работа доставляла удовольствие. Мы все помогали друг другу выздоравливать — и, возможно, в процессе спасали мир. Это приносило глубокое удовлетворение и полностью поглощало.

Посреди всего этого я обнаружил, что Мораг отвлекает меня. Вы можете в это поверить? Мы вместе ели, гуляли, спали.

Конечно, было радостно обнимать ее, погружаться в ее запах, ее тепло, чувствовать, как ее волосы вьются у меня на груди — ощущения, которые мой разум забыл, но мое тело помнило. Это было так, как будто я внезапно снова стал целым.

Однако у нас не было секса. Я не был уверен, почему. Мое тело реагировало на ее близость, и я думал, что она тоже. Но почему-то это казалось неправильным. Возможно, это было как-то связано со странностью ее нового тела, плотностью, которую я ощущал, когда прикасался к ней. Но правда, возможно, была проще. Я стал на семнадцать лет старше с тех пор, как мы виделись в последний раз, хотя она совсем не постарела; возможно, я не хотел ее разочаровывать.

Мораг не испугалась. — Дай этому время, — сказала она. — Не то чтобы кто-то из нас должен знать, как с этим справиться. Я имею в виду, сколько существует групп поддержки для мужей, чьи умершие жены вернулись к жизни? Мы найдем свой путь…

Именно так я и сказал Тому. Но вскоре я сам не был уверен, что верю в это.

Когда мы разговаривали, у нас все было хорошо, пока мы говорили о прошлом, о годах, которые у нас были общими. Она интересовалась моей работой, потому что интересовалась мной.

Но если мы заговаривали о более широком мире, она быстро приходила в замешательство и даже, я боялся, скучала. В конце концов, она была не в курсе событий семнадцать лет. Например, у нее не было никаких воспоминаний о 2033 году; она была похожа на жертву комы, которая проспала все это время, и трансформация глобального общества, вызванная Управлением и взрывом "С годовщиной", была чем-то, о чем она узнавала, а не чем-то пережитым, как у меня.

Меня разрывало чувство вины из-за того, что я чувствовал себя так, как будто я каким-то образом не заслуживал странного чуда ее возвращения. Но оставаться с Мораг было — вывихом. Я действительно испытал облегчение, отойдя от нее, вернувшись к работе, к нормальной жизни.

Ее продолжали обследовать ученые и врачи федерального агентства. Я думаю, они могли бы оставить ее в покое, если бы не эта странная аномалия ее массы.

Роза тоже, или, во всяком случае, ее присутствие в виртуальной реальности было частым спутником Мораг, как и Гэа, проявлявшаяся в виде ее маленького робота на колесиках. Мораг вспомнила очаровательную игрушку, которая десятилетиями пылилась на полке дяди Джорджа. Они сидели с ней час за часом, согбенная маленькая старушка в черном и нелепый робот, мягко расспрашивая ее. Я был рад этому, подозревая, что у них было больше шансов выяснить какой-то аспект правды, стоящий за перевоплощением Мораг, чем у любого количества государственных врачей.

Я также хотел, чтобы Том провел некоторое время со своей матерью. Сначала он очень сопротивлялся. Он, конечно, не хотел, чтобы ему снова причинили боль. Или, может быть, сработал какой-то более глубокий инстинкт, какой-то аспект человечности Тома блокировал ее, потому что это не могла быть она. Но он признал, что должен справиться с ситуацией. И так они проводили время вместе, вдали от меня, вдали от Сони. Хотя я знал, что это не делало его счастливым.

Через пару недель нам позвонил Джон из Анкориджа. Его наконец-то должны были освободить, и ФБР восстановило историю взрыва. Итак, мы с Томом полетели в Анкоридж, чтобы забрать его и узнать правду. Том, Джон и я сидели в маленькой комнате в местном отделении ФБР в Анкоридже.

Джон выглядел достаточно здоровым. Он был чисто выбрит;