Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

class="p1">— Значит, не мешаем машине делать то, что она умеет.

— Ты сама-то сядешь?

— Потом.

Влада посмотрела на неё.

— Это слово я сегодня уже слышала от Торгрима.

Айрин всё-таки села.

Только тогда заметила, что на правом рукаве засохла кровь — не её, Лекса. Пальцы тоже были в крови, хотя она мыла руки дважды.

Клык пришёл через час.

— Родион в нижней камере. Один из караульных у двери, второй в коридоре. Обыскали всё помещение, где спали новые. Нашли только его одежду и кусок воска с остатками той же дряни. Нож — кухонный.

Айрин медленно подняла голову.

— Кухонный?

— Пропал вечером. Короб с ножами никто не считал поштучно.

Вот она.

Не магия. Не тайный ход Древних. Не невидимый эльфийский шпион.

Короб с кухонными ножами.

— А проход?

— Лестница от мастерских к лазарету. После диверсий мы перекрыли главный жилой коридор и усилили ворота. Лестницу оставили для лекарей. Никто не поставил туда постоянный пост.

Айрин закрыла глаза.

Они построили правила вокруг тех мест, где ожидали удар.

Родион прошёл между правилами.

— Радим? — спросила она.

— Сам пришёл ко мне полчаса назад. Рассказал, что Родион подходил к ним и пробовал разговорить про Лекса и власть. Радим его послал. Я проверил у двоих — подтверждают.

— И что теперь думают остальные?

— Пока ничего. Я не устраивал облаву.

Айрин посмотрела на него.

— Вот и не устраивай.

— Я тоже иногда думаю.

— Иногда.

Клык криво усмехнулся, но глаза оставались холодными.

— Это мой провал.

— Наш.

— Приём — мой.

— Лестница к лазарету — моя. Кухня — Марфы. Жилой коридор — общий. Если сейчас каждому дать по личной вине, к утру мы получим десять виноватых и ни одного исправления.

Клык немного помолчал.

— Что предлагаешь?

Айрин посмотрела на модуль.

— Сначала дождаться, пока он вылезет оттуда. Потом соберём тех, кто отвечает за ворота, медицину, склады и караулы. Не Совет целиком. Рабочую группу. И пройдём путь Родиона от ворот до этой комнаты шаг за шагом.

— Без истерики?

— С истерикой позже. Если останутся силы.

Клык кивнул.

У двери он остановился.

— Айрин.

— Что?

— Валтар прислал одного человека. В следующий раз может прислать троих, которые друг друга не знают.

— Поэтому мы не будем искать «подозрительные лица». Мы будем строить порядок, которому всё равно, сколько их.

Когда Клык ушёл, Айрин снова повернулась к стеклу; полосы на панели медленно выравнивались.

Через два часа модуль сообщил то, что она и сама уже видела: токсическое действие снижается, дыхание стабильно, непосредственной угрозы нет.

Айрин медленно выдохнула.

И только после этого поняла, насколько сильно у неё болят сжатые пальцы.

* * *

Лекс пришёл в себя уже после рассвета.

Левая рука лежала в поддерживающей повязке. Плечо горело тупо и глубоко, но пальцы снова слушались. Голова была тяжёлой, рот пересох, а тело ощущалось так, словно его всю ночь били мешками с песком.

Айрин сидела рядом и читала какую-то ведомость.

— Ты специально выбрала самую скучную бумагу, чтобы я снова уснул?

Она подняла глаза.

— Если можешь язвить, значит, модуль сработал.

— Сколько?

— Три часа очистки. Потом ещё два часа наблюдения. Я не разрешила открывать раньше.

— Плечо?

— Рана чистая, сосуды целы, нерв не перерезан. Повезло. Два дня рукой ничего не поднимаешь, потом посмотрю. И неделю без геройства.

— Это медицинский термин?

— Да. Очень точный.

Лекс попытался сесть. Мир качнулся, но не развалился.

Айрин помогла ему, не спрашивая.

— Родион?

— Жив. В камере.

— Говорил?

— То, что успел сказать тебе, подтвердил Клыку. Валтар. Сбор у старой крепости восточного перевала. Сроки не уверен. Численность знает только со слов тех, кто его отправлял.

— Хорошо.

Айрин посмотрела на него так, что Лекс поправился:

— Хорошо, что он различает, что знает и что слышал.

— Уже лучше.

— Радим?

— Сам доложил о разговоре. Он не участвовал.

Лекс опустил взгляд на повязку.

— Значит, я ошибался не в том, что Родион опасен. Я ошибся в другом: решил, что проверка его либо поймает, либо снимет подозрение.

— Проверка не делает человека безопасным. Она уменьшает риск.

— А мы после одного чистого листа решили, что риск исчез.

— Не «мы». Ты перестал следить за ним. Клык поверил результатам опроса. Я поверила рубцам и состоянию. Марфа не считала кухонные ножи. Лестница оставалась открытой. Это не одна ошибка.

— Удобно. Никто не виноват.

— Наоборот. Все отвечают за свой кусок.

Через час они собрались в комнате над кузницей.

Клык принёс схему маршрута Родиона, нарисованную углём. Марфа — список кухонного инструмента, составленный уже после нападения. Влада — расписание ночных медицинских переходов. Савва — результаты повторного опроса группы беглецов. Кор-Дум пришёл с Бруном; Зураб — с перевязанным ещё после прошлой вылазки Демидом, который остался у двери и не пытался изображать здорового.

Шило опоздал, как всегда, и вошёл, прихрамывая на правую ногу. Старое плечо после давней раны в такую погоду двигалось хуже, поэтому он держал руку ближе к телу.

— Без меня уже нашли виноватого?

— Нашли кухонный нож, — сказал Клык.

— Очень опасный человек. Давно за ним слежу.

Марфа повернулась.

— Ещё слово про мою кухню — будешь неделю картошку чистить тем самым ножом.

— Вот теперь следствие объективное.

Смех вышел коротким, но нужным.

Клык ткнул пальцем в схему.

— Вот что произошло. На входе Родион оружия не имел. Проверку прошлого прошёл частично, потому что часть истории настоящая. Первый день сидел во внешнем дворе. Потом получил внутреннюю бирку на складскую работу. На кухне украл нож. Ночью использовал медицинскую лестницу. В жилом секторе его никто не остановил, потому что бирки сейчас одинаковые для всех внутренних работников.

Кор-Дум нахмурился.

— Значит, бирка показывает только, что его однажды пустили внутрь. Не куда ему можно.

— Вот. Значит, дыра не только в проверке людей, а в самом порядке доступа.

— Плохая метка.

— Сделай лучше, — сказал Лекс.

Дворф посмотрел на него.

— Сделаю.

Решения принимали не быстро.

Айрин отвергла предложение держать всех новых людей по три дня за решёткой: больным это было опасно, семьям — бессмысленно, а шпион всё равно мог переждать. Клык отказался от идеи тотального личного досмотра каждый раз при переходе между секторами: для четырёх тысяч жителей это парализовало