Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

не мечтаю так, как о том, чтобы снять сапоги и лечь. А пройдоха Емельян оказался единственным, кому я мог условно доверять. По крайней мере, он очевидно не претендовал ни на что, кроме получения от барина лишней копейки.

При словах «доходный дом» воображение нарисовало роскошный фасад, четыре, а то и пять этажей, сверкающие медью дверные ручки и высокие окна.

Но Емельян остановил пролётку возле небольшого приземистого здания: полуподвал, два этажа и мансарда. О роскоши говорить не приходилось, и этот факт меня скорее обрадовал. Не при нынешнем моём материальном положении роскошествовать. Выглядело здание опрятно – видно, что приличные люди живут. Ну, и ладно.

Емельян взбежал на крыльцо первым, постучал в дверь.

Открыло прелестное создание примерно моих лет, в длинном платье, фартуке и с кружевной наколкой на волосах. Каштановые вьющиеся волосы отливали рыжиной. На лице девушки я заметил россыпь крошечных веснушек.

Емельян поклонился:

– Здравствуй, Аглаюшка.

– Здравствуй, дядя Емельян.

Смотрела горничная не на Емельяна, а на меня. Скрыть любопытство даже не пыталась.

– Постояльца вам привёз, – степенно продолжил Емельян. – Хозяева дома ли?

– Дома, где ж им об эту пору быть.

Емельян, похоже, рассчитывал, что его пригласят войти, но девушка это делать определённо не собиралась. Она продолжала с интересом разглядывать меня.

– Проводишь, стало быть, молодого человека? Насчёт квартиры.

– Провожу, отчего же нет. Заблудиться не позволю, – горничная задорно рассмеялась.

– Ну… – Емельян смешался. – Я тогда, стало быть, поеду. За услугу накинете, барин? – повернулся он ко мне.

– Конечно. Как обещал. – Я рассчитался. – Если мне что-то понадобится, где тебя найти?

– Да там же, где встретили, – обрадовался Емельян, – на вокзальной площади. Я, считай, с утра до ночи там. Ежели чего, обращайтесь всенепременно!

Он довольно улыбнулся, спрятал деньги и ушёл.

– Идёмте, – сказала Аглая. Двинулась было по коридору и спохватилась: – Ох! А вещи-то ваши?

Я показал саквояж.

– И всё?

– А куда мне больше?

– Н-ну… – Вывод, впрочем, Аглая сделала быстро. Стрельнула в меня глазами: – Без супруги вы?

– Один. Пока.

– Вот как. Супруга то есть позже прибудут?

– Вероятно.

– Это как же? – Аглая даже остановилась.

– Ну, если у меня появится супруга, то прибудет. А чтобы супруги прибывали раньше, чем появятся, о таком я не слышал.

– Да вы шутник, – Аглая фыркнула, но, кажется, полученной информацией осталась довольна. Двинулась по коридору дальше. – В первом этаже – хозяйское жилье. А квартиранты у нас живут во втором этаже, в нулевом и мансарде.

– А в нулевом – это в полуподвале?

– Ага. Но хозяйка это слово не любит. Учит, чтобы говорили «в нулевом». Как в заграницах.

Мы подошли к солидной двери из тёмного дерева. Аглая вытащила из кармана фартука ключ. Отперла дверь, распахнула.

– Проходите. Это хозяйский кабинет. Обождите вот тут, – она указала на кресло, обитое тёмно-зелёной кожей.

Кресло, в компании второго такого же, стояло у невысокого столика. На столике лежали журналы, на подносе рядом – графин с водой.

– А как хозяевам доложить-то об вас? Они сейчас на заднем дворе, там молочница пришла.

– Скуратов Михаил Дмитриевич. Прибыл из города Энска по служебной надобности.

– Поняла.

Аглая улыбнулась, кивнула и выскользнула за дверь. Я сел в кресло, саквояж поставил рядом.

Журнал, лежащий сверху, оказался прошлогодним. Я порылся в стопке, нашел журналы пяти– и семилетней давности. Принялся листать, но не успел перелистнуть и двух страниц.

Дверь скрипнула. В кабинет, воровато оглянувшись, вошёл низенький плешивый мужичок с жидкими усиками. Закрыв за собой дверь, он приосанился. Шагнул ко мне и важно проговорил:

– Викентий Викентьевич Дюдюкин. Хозяин сей скромной обители.

– Очень рад. – Я встал и поклонился. – Михаил Дмитриевич Скуратов.

– Рад, душевно рад. – Хозяин потряс мне руку. – Квартирой, стало быть, интересуетесь?

– Да. Мне бы хотелось…

– Рад! Душевно рад, – повторил хозяин.

Смотрел он мимо меня. Взгляд его впился в дубовый резной секретер, стоявший позади большого письменного стола.

– Извольте обождать буквально одну секунду!

Викентий Викентьевич снова воровато оглянулся на дверь. После чего резво, как борзая на охоте, рванул к секретеру.

Ключ торчал в замке. Викентий его повернул, открыл дверцу, исчез в дубовых недрах, а через мгновение вынырнул. В руке он держал графин с тёмно-красной жидкостью. Поднял его над головой гордо, как олимпиец завоёванный кубок. Отрекомендовал:

– Вишнёвая! Собственного, так сказать, производства. Кухарка наша делает. Изумительная вещь!

Викентий подскочил к журнальному столику, схватил стаканы, которые стояли возле графина с водой, и в мгновение ока наполнил.

– Ну, как говорится, милости прошу к нашему шалашу!

Викентий сунул мне в руки стакан. Не дожидаясь ответа, тюкнул по нему своим. На то, чтобы опрокинуть в себя содержимое, у Викентия ушла едва ли секунда. После чего он немедленно наполнил стакан вновь.

– Ну что же вы? – Викентий укоризненно посмотрел на меня. – Присаживайтесь! Неужто хотите хозяина обидеть? А выглядите таким романтическим молодым человеком! Прямо как в прежние времена.

– Ни в коем случае не хочу вас обидеть.

К романтическим молодым людям я себя не относил, но у хозяина было, видимо, собственное представление о романтике.

Я сел в кресло и пригубил содержимое стакана. Выдохнул. Настойка оказалась крепкой.

– Изумительная вещь! – Викентий торжествующе смотрел на меня. – Ро-ман-ти-чес-кая!

– О да. Вашей кухарке надо отдать должное.

– Золотые руки! Воистину золотые. – Глаза Викентия ласково затуманились. Но мечтал он недолго. Снова поднял стакан: – Ну, как говорится, за романтизьм!

И немедленно выпил. За мной в этот раз он уже не следил, поэтому пить я не стал. Интуиция подсказывала, что трезвый рассудок ещё пригодится.

«Интуиция – чушь, – азартно объявил Захребетник. – А настойка недурна!»

Эге, приятель. Вот сейчас интересно стало: это ты меня искушаешь или самому охота порадоваться вместе с Викентием? Впрочем, неважно. Как бы ни было – обойдёшься. Своему телу и разуму хозяин, слава богу, я.

Мне показалось, что при этой мысли Захребетник ухмыльнулся. Но спорить со мной не стал.

– Освежим, – сказал Викентий, осушив стакан и поставив его на столик.

Капнул настойки в мой стакан и принялся заново наполнять свой.

Теперь он уже не спешил. Движения стали плавными, лицо обрело счастливое и благостное выражение. За тем, как льётся в хрустальный стакан тёмно-красная жидкость, Викентий следил так, как искушённый любитель музыки мог бы слушать концерт. Поднял стакан и посмотрел на меня. Сфокусировать взгляд ему удалось не сразу.

– Э-э-э, – глубокомысленно сказал Викентий.

– Скуратов, – изо всех сил стараясь удержаться от смеха, напомнил я. – Михаил Дмитриевич.

– Я помню, – оскорбился Викентий. – Я все помню прекраснейшим образом, уважаемый Дмитрий Михайлович! Вы, стало быть, интересуетесь по вопросу настройки фортепияно? Моя супруга недавно приобрела по случаю великолепнейший инструмент. И теперь, изволите ли видеть…

– Не совсем.

Зрачки Викентия неудержимо разъезжались в разные стороны от переносицы. Он их старательно собирал обратно. Глядя на это, сохранять серьёзный вид становилось всё труднее, но я держался.

– Я интересуюсь проживанием в вашем доме.

– Ах, ну конечно! – Викентий всплеснул руками. – Конечно же, дорогой мой Михаил Скуратович! Проживанием. В доме. Н-да… Всего лишь. Никакого романтизьму…

Он глубоко задумался. Но, посмотрев на стакан, быстро нашёл способ прогнать печаль.

– Ваше здоровье, дражайший Скурата Малютович!

– Будьте здоровы.

Мы чокнулись. Викентий приложился к стакану. Меня ситуация забавляла всё больше.

– В вашем доме, – уточнил я, дождавшись, пока Викентий выпьет. –