Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

прошла волна восторга, смешанного с предвкушением в ядовитый цветастый коктейль.

— Давайте-давайте!

— Ну же! Пойдёмте!

Она действительно собиралась разыграть аукцион. Сколько бы Илларион ни пытался свыкнуться с этой идеей, всю оставшуюся жизнь будет с содроганием вспоминать этот спектакль.

Под неторопливую музыку, напеваемую оркестром, Ольга в сопровождении Иллариона прошествовала в центр бального зала, а девушки под приглушённые смущённые смешки и шепотки, подобно жужжащему рою ос, топтались следом. Все гости образовали вокруг именинницы и её верного помощника круг, готовые назвать любую цену.

— Дамы и господа, имею честь сообщить: наше пышное празднество в действительности посвящено не столько двадцати трёхлетию этой сударыни. Пять лет назад в наше имение попал не просто алмаз — драгоценный бриллиант! Позвольте обратить ваше внимание: он не только, как вы уже заметили, красив и эстетически привлекателен, но и заменяет сразу дюжину рабочих рук. Уберите из дома два десятка крестьян, и он сможет заменить их всех. Кучер, лакей, писарь — он обучен всему! Если господам наскучит, поддержит светскую беседу, если сударыни изволят пройтись за покупками — слуга полностью в вашем распоряжении. Каждому из нас не хватает такого крепостного, который не только сможет добросовестно выполнять всю работу, но и будет приятен глазу. В сей знаменательный день имею честь предложить вам провести аукцион!

Гости моментально ахнули, словно услышали об этой идее впервые за вечер, а не обсуждали это последние полчаса. Илларион всё это время послушно стоял чуть позади Ольги со сцепленными за спиной руками и, по правилам этикета, которые теперь в присутствии Ольги следовало соблюдать с большей внимательностью, старался избегать зрительного контакта с гостями. Волна шепотков пробежалась по залу и поднялась с новой силой, едва не перейдя в цунами, как только Ольга объявила:

— Смею предложить начальную цену в тысячу рублей!

«Так дёшево!» «Предлагаю две!» «Нет, что вы, ставлю пять!»

С каждой новой ставкой желание сжечь их разгоралось в душе Иллариона всё больше, рискуя вырваться наружу яростным смерчем, но он был вынужден скромно отводить взгляд и не меняться в лице, пока зал обсуждал цену на такой удивительный товар.

Илларион? Товар? Это общество и впрямь прогнило настолько, чтобы в рублях оценивать стоимость чьей-то жизни. Словно жизнь можно было купить за деньги.

Словно жизнь можно было купить за деньги.

— Беру за восемь!

Жизнь.

— Повышаю до десяти!

За деньги.

Чем выше называли цену, тем менее активным становился зал. А теперь и вовсе почти затих. От озвученных баснословных цен цунами вмиг стихло до штиля, оставив на виду острые скалы самых богатых и алчных дворян. Ольга ещё раз оглядела гостей и, убедившись, что новую сумму уже никто не предложит, громко во всеуслышание воскликнула:

— Покорнейше прошу, сударыня!

Зал взорвался звонкими аплодисментами и поздравлениями, кто-то чокался бокалами, новая волна весёлого смеха пронеслась по разгорячённой толпе.

Да здравствует победительница!

Но так же быстро шум стих, а прежде счастливые гости не решались сделать и вдоха. Что это за пугающая аура вдруг охватила огромный бальный зал целиком за долю секунды? Обелиски застыли, как испуганные козы. От силы, давящей на них так, что шумело в ушах, они едва не осели на колени. Первородный ужас заставил их тела дрожать, а взгляды приковать к центру зала — источнику этой силы.

Ольга сняла скрывающее заклинание с биополя Иллариона.

Умелый и привлекательный слуга больше не стоял скромно позади неё с руками за спиной. Он выпрямился в полный рост, вышел вперёд, отпугнув толпу так, что вокруг образовалось огромное пустое пространство, и с нескрываемым презрением и высокомерием смотрел на дворян из-под полуприкрытых козырьков длинных серых ресниц. Глаза его светились алыми огнями, наконец обретшие возможность выпустить его настоящую сущность.

Биополя пепельных не имели видимой формы, но всегда отчётливо ощущались оборотнями. Никто из гостей не сомневался ни секунды: перед ними один из тех, кто сотни лет назад сверг их могущественных правителей и установил диктатуру в мире, из которого их предкам пришлось бежать.

Но бежать больше было некуда. Он сам пришёл сюда из своего родного мира, чтобы поработить и Землю.

— Так сколько вы хотели заплатить за меня?

Его голос, хоть и стал куда громче, всё ещё сохранял вежливость. Илларион одарил всех присутствующих яркой улыбкой, но девушка, стоявшая ближе всех и назвавшая самую высокую цену, отпрянула, едва устояв на ногах. Застывшие рядом мужчины, аплодировавшие победительнице громче всех, были настолько напуганы, что даже не дёрнулись, чтобы попытаться подхватить её. Ольга была прирождённой актрисой: после стольких лет игры в милую девицу она профессионально изобразила на своём лице не меньший шок, чем у остальных дворян.

Илларион на миг обернулся к Ольге и вскинул руку. Оборотни замерли, не сразу осознав произошедшее.

Огромный столб багрового пламени взметнулся к самому потолку, оставив на белоснежном покрытии огромное чёрное пятно и залив кровавым светом весь зал. Столб за долю секунды вспыхнул прямо на том месте, где только что стояла живая, застывшая от ужаса Ольга Романова. Красный свет исчез так же быстро. Но на месте хозяйки имения не осталось уже ничего.

Чёрная волчица, наследница прежних правителей, хозяйка имения.

В один миг от неё не осталось ничего, кроме горстки пепла и пятна сажи на полу.

Пока пепел медленно оседал на натёртый до блеска паркет, Илларион повернулся к замершей, затаившей дыхание толпе и вновь таким же громким, но спокойным голосом с улыбкой обратился к девушке, что назвала последнюю ставку:

— Какую цену назовёте теперь?

Эти слова стали сигналом тревоги для обелисков. Оглушающая волна криков и визга заполнила бальный зал, все как один метнулись к ближайшему выходу, но двери не открывались. Они били руками и ногами, толкались плечами, в панике давили друг друга, но вкрадчивый, всепоглощающий и властный голос перебил весь шум, в один миг обратив его в гробовую тишину.

— Можете не пытаться, все двери заблокированы. Никто не уйдёт отсюда, пока я не разрешу.

Гости не решались даже повернуться в сторону пепельного, так и оставшегося непоколебимо стоять в центре помещения, многие закрыли глаза в ожидании гибели. Но аура, наполняющая зал, надавила на виски с новой силой, а тела обелисков сами стали оборачиваться, словно марионетки, ведомые ниточками кукловода, стискивающими их конечности до кровоподтёков, режущих мышцы как острый нож куски мяса в лавке мясника. Рты затыкались сами собой, не давая издать и тихий писк. Сотни загипнотизированных оборотней уставились на пепельного широко распахнутыми от ужаса глазами. Он сцепил руки за спиной и, глядя на толпу сверху вниз, начал свою жестокую, твёрдую как