Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

class="p1">— Кроме контроля видимости биополей, — не отрывая глаз от кувшинок, начала Ольга, — у нас есть ещё одно особое заклинание. Вся магия Романовых строится на изменении концентрации биополя. Представь, что в обычном состоянии твоя душа — подвижная статуя из металла. Если расплавить её и разлить по поверхности, невозможно будет сказать, какую форму душа имела изначально. Так обелиски скрывают биополя. Если почувствуешь чьё-то присутствие, не сможешь сказать, что это за оборотень, а потом и вовсе подумаешь, что тебе показалось. Обычный обелиск способен расплавлять свою статую максимум на сутки, а после металл возвращает себе прежнюю форму. Романовы расплавляют биополя месяцами. Но что будет, если из-за такого таланта невольно расплавлять статую много-много раз, пускай ненадолго?

Илларион не стал поначалу делать ложных предположений, но ответ напрашивался сам, Ольга лишь озвучила его собственные мысли:

— В один момент душа забудет, как выглядела изначально. Долго-долго будет подвергаться маленьким, но частым расплавлениям, пока не превратится в кусок безжизненного бесформенного металла окончательно. Душ Романовых хватает лишь на двадцать три года. Понимаешь, о чём я?

Илларион кивнул, не желая перебивать Ольгу. Та довольно улыбнулась и продолжила подводить объяснение к ключевой точке:

— Металл может иметь и форму газа: маленькие частички, молекулы, из которых состоят все вещества, рассеиваются подобно воде, когда та превращается в пар. Когда мы спим, наши души рассеиваются, чтобы оставить тело и дать ему погрузиться в сон. Сновидения — это результат того, как дрейфуют молекулы металла в пространстве. Они могут собираться в какие угодно образы, и их больше сотни тысяч. Каждое сновидение имеет форму, которую приняли молекулы. А теперь вспомни, что Романовы могут контролировать плавление металлов. — Она вновь вскинула руку и широко махнула ей над головой. Илларион поднял глаза к небу и замер: созвездия далеко в космосе меняли форму! Цветок кувшинки, кролик, петух, дворец. Илларион видел, как звёзды собираются в картинки, а затем и вовсе оживают, приходя в движение! — Сейчас ты спишь, а я контролирую твой сон. Вчера ты так утомился, обдумывая всё, что и сам уснул. Знаю, сон тебе не нужен, но я так удивилась, увидев, как ты сопишь на неразобранной постели и решила, что следующий разговор можно провести и во сне.

Больше всего Ольга жалела, что Илларион сейчас не видит своего выражения лица. Такой смеси удивления, страха, злости и обиды в его глазах, наверное, не суждено увидеть больше никому и никогда.

А он ведь и не подумал бы! Не нужно было ложиться на эту странную человеческую вещь под названием «кровать»…

Пока Ольга звонко хохотала, едва не падая на землю, Илларион с потемневшим лицом и полным осуждения взглядом метался от звёзд к Ольге и обратно. Он не дождался, когда девушка успокоится, и запричитал:

— Ты всю ночь не спала, а сейчас бодрствуешь? Ты с ума сошла?

Теперь настала очередь Ольги удивляться, она прекратила смеяться и прикрыла рот ладошкой.

— Если ты забыл, мне итак осталось недолго…

— Прекрати!

— Боже, как мы пришли к тому, что ты меня отчитываешь? — она вновь хихикнула и вернула себе умиротворённый вид. — Нет, я не бодрствую: чтобы управлять снами других, нужно самому погрузиться в сон. Я, конечно, высплюсь чуть хуже, чем обычно, но можешь не переживать из-за этого.

Будто Ольге хоть раз удавалось умерить пыл раздражения Иллариона за три года жизни в одном доме с ним… Ещё долго они спорили, местами даже не по теме последнего разговора. И в этот раз Ольге самой пришлось вернуться к насущному вопросу, хоть и обычно это делал Илларион. Она замотала головой и театрально надула губы, пытаясь сделать вид, что обижена:

— Ладно-ладно, давай оставим это на утро! Не знаю, как долго ты обычно спишь, но я не смогу находиться в сновидениях дольше восьми часов. Здесь время течёт иначе: может пройти как год, так и всего час. А я хочу закончить разговор здесь и сейчас, так что вернёмся к делу! — Она хлопнула в ладоши так громко, что Иллариону пришлось прикрыть уши. Странно, что не проснулся от этого резкого звука. — Для начала вернёмся к Пророчеству. А конкретно к двум его версиям. Ты говорил, что ваше пророчество Модест выпытал у предсказателя-оборотня. Но что же получается? Один и тот же обелиск сделал для двух сторон совершенно разные предсказания?

Илларион застыл. А ведь правда. Почему он ещё вчера не заметил этого? Он всё ещё чётко помнил каждое слово Модеста. Король выпытал это предсказание незадолго до того, как пророк погиб, и тем самым позволил своим будущим подданным узнать правду об их судьбе.

Но если это же пророчество слышали все обелиски, откуда тогда взялось второе?!

По смятению, исказившему лицо Иллариона, Ольга поняла, что тот начал рассуждать в нужном направлении. Она откинулась назад, опершись руками о мягкую траву, и заговорила вновь:

— Врёт Модест или говорит правду, известно только ему самому. Некоторое время после нашего крайнего разговора в реальности я думала над этим и пришла к решению: ни мне, ни тебе не стоит рассказывать о второй версии Пророчества кому-либо, даже самым близким, запомни! Оборотни должны быть уверены, что их спаситель — чёрный волк, а пепельные — что избранный — их сородич. Уж не знаю, встретишь ли ты кого-то такого хоть раз за сотни лет, но не говори об этом, даже если готов доверить человеку свою жизнь.

В ответ на последнее предложение Илларион окинул Ольгу возмущённым взглядом, но быстро посерьёзнел вновь:

— Объясни.

— Тот, кто рассказал обелискам именно эту версию Пророчества, сделал это не просто так. Пророки имеют полномочия влиять на судьбу мира, а значит, и этот делал предсказание с конкретными намерениями. Представь, что случилось бы, расскажи он оборотням, что спустя несколько веков придёт пепельный и уничтожит их всех?

— Они жили бы в страхе? — немного подумав, предположил Илларион. — Или делали бы всё, чтобы от пепельных ничего не осталось.

— А если бы пророк рассказал пепельным, что однажды сильный чёрный волк истребит их?

— И в том, и в другом случае единственный исход — война, — уверенно ответил он. Ольга согласно кивнула, в очередной раз радуясь тому, как до Иллариона всё так быстро доходит. — Но разве и без того нет негласной вражды? Ты говорила, что в вашем мире оборотни всё ещё держат обиду на пепельных.

— В какой-то степени так оно и есть, но вот в чём загвоздка. — Ольга подняла указательный палец и с мало свойственным ей серьёзным тоном продолжила. — На Земле ещё не было ни одного пепельного, ты —