Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Два дня спустя после принятия Знака крепость проснулась не от тревоги и не от оружейного звона, а от драки за воду.

Сначала Лекс услышал только общий гул, привычный за последние дни. Четыре тысячи человек не умели просыпаться тихо даже тогда, когда старались: где-то плакал ребёнок, в боковом коридоре скребли котёл, над кузницей Кор-Дум ругался с кем-то из учеников, а у входа в лазарет Айрин требовала перестать таскать больным еду без её разрешения. Потом гул возле главного зала стал выше, раздался женский крик, следом — тяжёлый удар тела о камень.

Лекс поднялся слишком быстро и тут же пожалел об этом. Под повязкой на левом боку потянуло, словно ожог напомнил, что прошла всего неделя, а не месяц. Он подождал, пока боль уляжется, накинул куртку и вышел в коридор.

У каменной чаши, куда по древнему каналу поступала вода, сцепились двое.

Один — тощий Семён с перебитым ещё на полях носом — держал за ворот Прохора, коренастого мужчину с бычьей шеей. Между ними валялась опрокинутая деревянная кружка. Рядом прижимала к себе девочку женщина лет тридцати, а вода из разбитого ведра растекалась по камню.

— Я очередь с ночи держал! — орал Семён. — Пока ты спал, я тут стоял!

— Ты ночью два ведра утащил в свой зал, — рычал Прохор. — Видел я. И сейчас третье лезешь брать.

— Для людей брал!

— У всех люди!

Клык попытался втиснуться между ними и получил локтем в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы выражение его лица стало очень нехорошим.

— Ещё раз, — тихо сказал сталкер, — и я обоим головы в чашу засуну.

Семён не услышал. Он рванул Прохора на себя.

Лекс не полез скручивать руки. После столкновения с эльфами он уже хорошо знал цену красивому движению, сделанному телом, которое ещё не восстановилось. Вместо этого он схватил с ближайшего стола медный ковш и ударил им по каменной чаше.

Звон оказался таким, что замолчали даже дети на лестнице.

— Всё, — сказал Лекс.

Семён и Прохор продолжали держать друг друга за одежду, но драться перестали.

— Отпустили.

Прохор разжал пальцы первым. Семён ещё мгновение упрямился, потом тоже отступил.

— Теперь по очереди, — продолжил Лекс. — Семён, зачем ночью брал два ведра?

— В северном зале младенец с жаром. И две женщины после полей. Им Айрин велела пить.

— Кто подтвердит?

— Я, — сказала женщина с девочкой. — Одно ведро он принёс нам. Второе в лазарет понёс Гринька.

Прохор нахмурился.

— А я видел только, как он тащил.

— Значит, сначала спрашиваешь, потом бьёшь, — сказал Клык.

— Он меня первым послал.

— Это не повод, — отрезал Лекс. — И ты, Семён, если берёшь сверх нормы по назначению лекаря, получаешь дощечку у Айрин или у дежурного. Иначе следующий человек видит, что кто-то таскает третье ведро, и решает, что правила уже не работают.

Он обвёл взглядом очередь.

— Здесь больше нет надсмотрщиков. Но это не значит, что здесь нет порядка. Вода общая. Еда общая. Лекарства общие. Пока их мало, каждый лишний ковш должен иметь причину, а не сильную руку.

Семён вытер губу.

— И что теперь?

— Теперь вы оба работаете на воде до вечера. Вместе.

Прохор фыркнул.

— Наказание?

— Нет. Исправление причины. Вы оба уверены, что лучше других знаете, кому сколько нужно. Вот и посчитаете ведра, увидите, как быстро уходит запас, и к вечеру расскажете мне, где очередь тормозит.

Клык хмыкнул.

— А если снова подерутся?

— Поставишь их по разные стороны чаши.

— Это скучно.

— Зато вода останется в ведре.

Напряжение ушло не сразу, но очередь снова задвигалась. Женщина подняла пустое ведро, Семён молча взял его у неё и первым поставил под струю. Прохор, помедлив, отодвинулся, освобождая место.

Айрин появилась, когда Лекс уже собирался уходить.

— Хорошо, что не полез руками, — сказала она.

— Я тоже учусь.

— Медленно.

Она коснулась повязки на боку через рубаху.

— Болит?

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Тянет, когда резко встаю.

— Значит, резко не встаёшь.

— Я записал.

— Где?

— В голове.

— Значит, потеряешь.

Он улыбнулся.

У длинного стола их уже ждали Марфа, Серафима, Кор-Дум, Зураб, Агафья, Игнат и Демид. Клык пришёл последним, потирая грудь там, куда получил локтем.

Перед Марфой лежали три дощечки. На первой — люди по залам, на второй — число выданных пайков, на третьей — остатки крупы, сушёного мяса и соли.

— Плохо, — сказала она без вступления. — Даже хуже, чем позавчера.

— Сколько? — спросил Лекс.

— Если кормить нормально — три дня. Если опять урезать взрослым и оставить детям и раненым полную норму — пять. Шесть, если никто не придёт ещё и не случится ничего дурного.

Агафья скривилась.

— «Нормально» у неё называется похлёбка, где ложка стоит только потому, что ложке деваться некуда.

— А твоя называется водой с воспоминанием о крупе, — парировала Марфа.

— Зато люди живы.

— Пока.

Серафима подвинула свой лист.

— По последнему учёту в крепости три тысячи пятьсот восемьдесят семь человек. Это те, кого мы пересчитали поимённо или по семье. Ещё тридцать два человека пока проходят как «непривязанные»: потеряли родных, не знают, в каком зале останутся. Четырнадцать лежат тяжёлыми у Айрин и не входят в рабочие смены.

— А вода? — спросил Лекс.

— При нынешнем расходе хватает, если не ломается нижний насос, — ответила Марфа. — Но северная чаша утром просела почти на треть быстрее нормы.

— Из-за жара у детей, — сказала Айрин. — И потому что вчера выдали больше на стирку лазарета. Я дала разрешение.

Лекс принял объяснение без спора.

Вот почему Семён ночью таскал ведра, а Прохор решил, что его обманывают. Не потому, что люди внезапно стали хуже, а потому, что правила не успели догнать жизнь.

Кор-Дум положил на стол перевязанную правую руку. Повязка стала уже тоньше, но пальцы он по-прежнему сгибал осторожно.

— С едой понятно. Вниз идём сегодня.

— Ты идёшь? — спросила Айрин.

Дворф поднял бровь.

— А кто ещё будет смотреть, что там можно трогать?

— Правая рука.

— Молотом не работаю. Глазами работаю. Левой рукой тоже пока не запретила.

— Пока.

— Вот и