Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

самого есаула, от его здоровья — как скоро сможет справиться с последствиями ранения. Прямой опасности для жизни уже нет, но беспокоить его все равно нельзя — пусть лежит и приходит в себя. Дима распорядился перенести Евдокименко в соседнее помещение, предназначенное для тяжелораненых, и оставить под присмотром санитаров.

Он надеялся, что могучий организм есаула позволит благополучно выкарабкаться из этой передряги, выздороветь, встать на ноги и вернуться в строй. После этой операции фельдшер занялся другими нашими ранеными — их оказалось всего три человека обошлось без хирургического вмешательства — только наложили швов и перевязали. Затем к лазарету потянулись раненые японские солдаты и сержанты — почти два десятка человек. Им тоже оказали посильную медицинскую помощь, а затем отправили обратно в казармы — отлеживаться и приходить в себя.

Дима приказал оставить фельдшеру и его помощникам полную свободу, чтобы могли беспрепятственно перемещаться по крепости и помогать раненым. Японец это высоко оценил: снова низко поклонился Романову и искренне заверил, что никаких враждебных действий предпринимать не будет, наоборот, согласен сотрудничать и оказывать все необходимые медицинские услуги.

Убитых японцев вытащили из крепости и похоронили в общей могиле прямо возле дороги — чтобы все видели, что будет с теми, кто решит воевать с нами. Как говорится, кто с мечом к нам придет… Мало было этим жадным самураям Кореи, Центрального Китая и Маньчжурии, они позарились на часть Монголии (нашего союзника!) и вынашивали подлые планы захватить исконно российские земли, Сибирь и Дальний Восток! Вот вам и получили по заслугам.

Дмитрий подумал, что можно дать своим подчиненным пару дней на отдых — чтобы привести себя в порядок, помыться, отоспаться, отремонтировать технику и т.д., а затем он передаст крепость и всех пленных тыловым частям (которые, надеюсь, нас догонят), а сам в темпе пойдет вперед. За перевалом в горной долине находится город Шухэ, и там, по сведениям пленных, есть небольшой японский гарнизон. Значит, надо его захватить и разоружить. А после этого — снова вверх, к очередной горной вершине.

Нам нужно быстрее преодолеть Большой Хинган, после которого никаких серьезных природных препятствий на нашем пути уже не будет — дальше местность в основном низменная, ровная, без резких перепадов. Правда, ее пересекает несколько рек, значит, придется высылать вперед казаков, чтобы захватить мосты и не дали японцам взорвать их. Но это уже, как говорится, частности, не такая уж и сложная проблема — по сравнению со взятием хорошо укрепленного многоуровневого дота, к примеру…

Когда Дима немного разобрался с самыми насущными и неотложными проблемами, пришла пора познакомиться с пленным комендантом крепости — просто из интереса. Выведать у него какие-то важные сведения он даже не надеялся — ему уже доложили, что майор — упертый фанатик и готов стоически принять смерть, как настоящий самурай. Ладно, посмотрим, что это за герой… И приказал привести пленного.

Его доставили в столовую (Романов тоже использовал ее в качестве штабного помещение) и поставили, что называется, «пред светлые очи его высочества». Дима посмотрел и криво усмехнулся: надо же, какой внезапный сюрприз! А может, это просто карма у него такая? Перед ним стоял его старый знакомый — Отари Гэндзи. Тот самый человек, кто держал его в плену в Синьцзине и с которым он так неприветливо расстался: майор хотел помешать его побегу, но капралу Дзиро удалось нейтрализовать Отари — посредством сильного удара цветочным горшком по голове.

Майор, разумеется, тоже сразу же узнал его и саркастически произнес:

— Очевидно, Дмитрий Михайлович, наши отношения еще не закончены, раз судьбе было угодно вновь свести нас. Но теперь, как понимаю, уже я у вас в плену. Могу ли я узнать, ваше высочество, каковы ваши планы по отношению ко мне?

— Это будет зависеть от того, — ответил Романов, — как вы себя поведете. И удастся ли нам договориться. Так что решайте сами.

Майор тяжело, горестно вздохнул:

— Значит, ничего хорошего меня не ждет…

Глава 29

Глава двадцать девятая

А потом добавил:

— Вы же понимаете, Дмитрий Михайлович, что я ничего вам не скажу. Долг офицера и всё такое прочее… Я даже не стану просить вас о милости — сохранить мне жизнь, ибо, как самурай, всегда готов к смерти. А также не стану давать слово офицера, что не сбегу — если вы все-таки решите не убивать меня. Предупреждаю вас честно: я попытаюсь освободиться при первой же возможности. Говорю об этом заранее, чтобы потом меня не обвинили в том, что я нарушил данную клятву.

— Ценю вашу честность и откровенность, — кивнул Романов, — но могу ли я задать вам пару личных вопросов? Не касающихся ваших нынешних офицерских обязанностей?

Отари молча пожал плечами — попробуйте.

— Скажите, как вы оказались в этой крепости? — поинтересовался Дима. — В этом маньчжурском захолустье? После столичного Синьцзина я никак не ожидал увидеть вас здесь… Пусть даже в должности коменданта.

— Это всё из-за вас, Дмитрий Михайлович, — снова горестно вздохнул Отари. — Когда вы так неожиданно покинули нас и скрылись из города, началось¸ само собой, расследование, и генерал Номура решил свалить всё на меня. А на кого же еще, скажите на милость? Не на лейтенанта же Оку, двоюродного племянника самого Императора? Сидзуити якобы в это время крепко спал¸ усыпленный коварной старшей горничной, и знать ничего не знал. И, соответственно, ничего не мог сделать, чтобы остановить вас и этого подлого предателя Косу Дзиро. Хотя именно лейтенант в тот злополучный день был дежурным офицером в доме и отвечал за вас… Однако его ни в чем не обвинили, никаких серьезных претензий не предъявили, более того, как мне недавно стало известно, его повысили в должности — генерал Номура приблизил Оку к себе. Зато меня, как у вас принято говорить, сделали козлом отпущения. Из армии, к счастью не выгнали, учли мои прежние заслуги (поверьте, очень немалые), просто понизили в должности и перевели служить в эту второразрядную крепость. Вот и вся моя печальная история!

— Да, не повезло вам, — сочувственно произнес Романов.

— Что делать, — вздохнул майор, — даже обезьяны падают с деревьев.

Дима согласился: конь о четырех ногах, и то спотыкается. Затем майор (уже в свою очередь) вежливо поинтересовался:

— А как, Дмитрий Михайлович, обстоят дела у вас? Вижу, что неплохо — вы уже ротмистр, командуете батальоном. Очень неплохая карьера за три месяца! И, как, кстати, поживает глубокоуважаемая