Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

четвертый этаж укрепления они захватили относительно легко — успели спуститься до того, как наверху раздались пистолетные и винтовочные выстрелы. Без проблем разоружили полусонных часовых у входа и ворвались внутрь. В каждом отсеке обнаружили по три 37-мм противотанковых орудия, нацеленных на дорогу: чтобы бить по вражеской технике, если она здесь пойдет, стрелять точно в бок, в самые слабо защищенные места. Быстро захватили орудия, без лишней суеты заминировали их, однако взрывать пока не спешили — может, еще удастся сохранить их в качестве трофеев? Вот захватим крепость, и тогда все японские пушки — наши! Будет что показать товарищам и чем похвастаться перед начальством!

Однако с батареей гаубиц вышла досадная промашка: оказалось, что часть артиллеристов спала тут же, на этом же уровне, в отдельной казарме. Услышали шум, вскочили по тревоге и успели заблокировать изнутри тяжелую бронированную дверь, преграждающую доступ к батарее. Ими, судя по всему, командовал весьма деятельный и решительный офицер — быстро сумел организовать грамотную и надежную оборону. Японцы притащили снизу пулемет (Тип 96), установили его в специальной дверной амбразуре и начали обстреливать коридор, не давая разведчикам и казакам приблизиться и заложить толовые шашки.

Поливали свинцом почти непрерывно, реагировали на любое движение. Патронов, видимо, было предостаточно, и их не жалели. А когда от стрельбы раскалился ствол, пулемет отодвинули остывать и заменили его на следующий Тип 96, тоже с нижнего яруса (там было более десятка огневых точек). Таким образом, всего двое солдат спокойно держали под обстрелом весь коридор, а остальные в это время выполняли свою главную работу — обстреливали из гаубиц наши атакующие танки. И продолжать сопротивление они могли очень долго — снарядов и патронов, судя по всему, запасли немало.

И как с ними разобраться, как проникнуть в гаубичный отсек и уничтожить орудия, было совершенно непонятно. Засевшие за дверью японцы ни в какие переговоры не вступали и на все попытки убедить, что крепость захвачена и дальнейшее сопротивление бессмысленно, отвечали лишь короткими, точными очередями (трое наших разведчиков уже получили легкие ранения).

Глава 27

Часть третья

В саду сверчок,

Как колокольчик,

Песнь свою завёл.

(Сэругеро)

Глава двадцать седьмая

Поручик Елизаров был вне себя от злости — впервые в жизни не смог выполнить порученное задание, однако ничего придумать пока не мог — к злосчастной двери никак не подобраться. Чуть высунешься из-за угла — по тебе тут же открывают бешеный огонь, пули так и щелкают по бетонным стенам, рикошетят от каменного пола, залетают во все щели… Оборона отсека была организована очень толково, по-умному — нельзя незаметно подкрасться и заложить взрывчатку. А закидывать толстый броневой лист гранатами совершенно бесполезно — не возьмут.

В это время сверху спустился один из казаков Евдокименко: рассказал, что есаул тяжело ранен, но зато почти все японцы заблокированы на пятом уроне и помешать нам уже не смогут. И еще удалось взять в плен коменданта крепости.

Павел сразу же приободрился: может, получиться уговорить его приказать своим подчиненным сложить оружие? Сопротивление ведь бесполезно, крепость мы все равно рано или поздно полностью очистим, но его люди бесславно погибнут… А так и они сами уцелеют, и нам будет меньше хлопот. Других вариантов Павел пока не видел.

Елизаров приказал своим бойцам продолжать осаду отсека (а что еще делать?), прихватил с собой переводчика Доржу и побежал наверх. Важна была каждая минута: он прекрасно слышал, как надрывно ревут на поле наши танки и как бьют по ним японские гаубицы, значит, исход сражения зависит от того, как быстро удастся убедить коменданта проявить логику и согласиться на капитуляцию. Если он разумный человек, не какой-то там фанатик, должен понять и принять наши доводы! Факты всем очевидны, и спорить с ними бесполезно.

Добрались до пятого уровня, встретились с группой Евдокименко. Ею теперь командовал Макар Коленчук — принял руководство после ранения отважного есаула. Подошли к связанному майору — тот уже не ругался, не матерился, а лишь мрачно смотрел на охранявших его казаков. Павел через Доржу стал уговаривать майора отдать приказ о капитуляции гарнизона, но тот лишь зло прошипел сквозь зубы (причем на весьма приличном русском языке):

— Не старайтесь, поручик, я никогда не отдам такой приказ. Как понимаю, вам не удалось прорваться на нижние уровни, значит, моя крепость еще не захвачена и может сопротивляться. Это очень хорошо… Не тратьте на меня время, не уговаривайте. И пугать меня тоже не надо — я самурай и всегда готов к смерти, Если хотите, можете сами меня застрелить. А больше я вам ничего не скажу.

И равнодушно закрыл глаза. Да, это оказался как раз тот случай, которого Павел больше всего боялся — упертый, убежденный фанатик. Уговаривать такого совершенно бессмысленно, только время зря потеряешь. А оно сейчас для нас дороже всего… Павел огляделся и обратил внимание на стальную дверь, закрывающую вход в офицерский отсек (как раз возле нее раньше стоял часовой).

Прикинул что-то в уме, подошел и внимательно осмотрел — толстый лист, вроде бы из хорошего металла. Конечно, не бронированный, как внизу, но удар пули должен, по идее, выдержать. И Елизаров принял решение. Кивком показал казакам на дверь: «Давайте, ребята, помогите ее снять, есть у меня одна идея!» Те переглянулись, вытащили кинжалы и, используя их в качестве рычагов, с помощью собственной физической силы и кое-каких привычных русских выражений сорвали стальной лист с петель. Павел приподнял его, оценил вес — примерно два пуда. Немного тяжеловато, конечно, но ничего, удержать он сможет.

— Спасибо, ребята, — искренне поблагодарил казаков поручик, — теперь несите эту дверь к нам на второй уровень.

Ладно, раз уж взялись помогать, нужно делать это до конца: казаки подхватили стальное полотно с двух сторон, потащили. Внизу ситуация была всё та же самая: японцы стреляли, наши прятались. Павел снова приподнял дверь, приложил к себе спереди, закрывая верхнюю часть тела и голову — вроде бы ничего, нормально выходит. Защита, конечно, будет так себе, но времени для того, чтобы придумать и соорудить что-то более надежное и серьезное, уже не осталось.

Он должен преодолеть несколько саженей от угла коридора до амбразуры и закрыть ее этим щитом, не давая японцам вести огонь. А затем удерживать его до тех пор, пока наши не подтащат вещмешки с толом… Уцелеть в этой ситуации шансов у него почти не имеется, и Павел это прекрасно понимал, но послать кого-то другого с таким