Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

приобретённые в раннем отрочестве. Даже сейчас, наказывая Татьяну, он ориентировался на свои отношения со служанками отцовского поместья. Как показывала практика тех лет, после порки девчонки были куда покладистей и не смели что-либо просить у него, тем более требовать.

***

Мастером по части порки Клермон стал благодаря отцу. Спустя два месяца после нянькиных поучений, на тот момент ему исполнилось тринадцать, князь Ратмир озаботился тем, что сын всё свободное время проводит в компании друзей, где ум и смелость обеспечили ему место вожака. Это было радостное известие, а вот то, что он старательно избегает женщин, его сильно огорчило. К облегчению князя, его опасения не оправдались. Оказалось, что его отпрыск чурается женщин по причине чрезмерной стеснительности.

Чтобы перебить робость сына, которая была защитной реакцией на приставания и смелые шуточки девушек, не дающих ему прохода, князь Ратмир привлек его к наказанию провинившихся слуг. Правда, в комнате для порки оказались только две служанки, обе симпатичные и юные, примерно его ровесницы. И обе полностью обнажённые. Одна из девчонок стояла с поднятыми руками, привязанными к перекладине под потолком, другая ничком лежала на скамье.

Клермон посмотрел на плачущих девчонок и нервно сглотнул. По сельским меркам это были уже невесты, о чём говорили небольшие грудки и опушённый тёмный треугольник между ног у той, что была привязана к перекладине. Что там между широко разведённых ног девчонки, лежащей на скамье, он всячески избегал смотреть.

Сквозь звон в ушах он услышал, как отец говорит ему, что каждой из служанок назначено по пятьдесят ударов. На подгибающихся ногах он подошёл к стене и снял с крюка верёвочную плеть, но ему было приказано взять кожаную.

Отец подошёл к нему и, забрав плеть, велел вытянуть руку. Сначала его ладонь ожёг один удар, потом три подряд, и он кивнул, соглашаясь, что понял, с какой силой и как часто нужно бить, чтобы не повредить кожу. Это была ложь, но он ни за что не сознался бы в этом.

Под неотступным взглядом отца он направился к скамье и взмахнул плетью. Девчонка завизжала как резаная, и он вздрогнул, не решаясь ударить её снова. «Бей!» — приказал отец, и он не посмел ослушаться. «Не так сильно и часто», — снова донёсся до него отцовский голос, и он снова кивнул, но, вопреки отцовскому приказу, бил всё также, желая как можно быстрей избавиться от тягостной повинности. В результате отцовской снисходительности, в свой первый раз он выпорол девчонок совершенно безобразно, не только до крови, но ещё содрал кожу.

Отсчитав полусотню ударов для второй служанки, Клермон, красный как рак, швырнул на пол плеть и выскочил за дверь. Донельзя обескураженный, он прислонился к стене и закрыл глаза, но это не помогло. Перед его глазами по-прежнему маячили обнажённые тела девчонок, извивающихся под его ударами. Мучительное напряжение в паху наконец-то закончилось выплеском семени, и он, подгоняемый смехом отца и серьёзным голосом наставника, который молча присутствовал при экзекуции, бросился бежать. Выскочив из ворот поместья, он, не слушая зовущих его голосов, бросился к реке и с разбегу с головой ушёл под воду. Широкими гребками он поплыл к острову на реке, его личному владению, куда никто не смел совать нос без его разрешения.

Вот только князь Ратмир был не из тех, кто останавливается на полпути. Решительно настроенный продлить свой род, он приказал подготовить для сына служанку, которую наказывали стоя. По его наблюдениям, именно она приглянулась ему. Так что перед приходом Клермона девчонку тщательно проверили на предмет болезней и невинности, после чего до блеска отмыли и привели в порядок. Обряженную в тонкую батистовую рубашку, её притащили в спальню княжича и привязали к кровати. До пояса разорвав на ней рубашку, нянька натёрла грудки девчонки травяным афродизиаком.

Ловушка с приманкой была полностью заряжена, и юный волчара не заставил себя ждать. Подойдя к постели, Клермон нерешительно коснулся груди девчонки, и она испуганно пискнула, глядя на него широко раскрытыми тёмными глазами. Как ни странно, это успокоило его. Он разделся и лёг сверху, а затем разорвал мешающий ему подол и положил ладонь на лобок. Припомнив наглядные наставления няньки, он запустил пальцы внутрь узкого девчоночьего лона. От вспыхнувшего желания член мгновенно налился кровью, и он без промедления проник туда, куда его звала природа. Девчонка пронзительно закричала, и он, чтобы она замолчала, зажал ей рот ладонью. Перед тем как кончить, он вышел, и семя излилось на бедро девчонки.

Довольный, что исполнил предупреждение няньки, он, от нечего делать, приступил к изучению своей приманки. К тому же его задевало, что после потери невинности девчонка молчала как рыба, а от приятелей он слышал, что женщины должны кричать, когда им нравится. Разойдясь, он наставил ей кучу засосов и намял грудь так, что на ней не осталось живого места. Когда в качестве эксперимента он попытался засунуть внутрь лона девчонки свечку, которая по толщине не уступала члену взрослого мужчины, она не выдержала и тоненько завыла. Это усовестило Клермона. Месть местью — уж очень его достали насмешки служанок — тем не менее он не был лишён сострадания. Поспешно схватив кинжал, он разрезал путы девчонки и буквально взашей вытолкал её за дверь.

Как звали служанку и что с ней стало дальше, Клермон не знал. Когда он вспомнил о своей первой женщине, нянька сказала, что девчонка была новенькой и нелюдимой: как её зовут, никому неведомо, поскольку её уже нет в поместье. Оказалось, что из-за рубцов после его экзекуции её отправили даже не домой, а куда-то в глухую сельскую местность, где не хватало рук для работы на полях и где до неё не доберутся жрецы, если у них будет нехватка жертвенных овец. Провинность, за которую пострадала служанка, было воровство сладостей из кухонного буфета.

С той поры Клермон гораздо ответственнее относился к порке нежных девчоночьих задов и спин. Впрочем, в этом больше не было особой нужды. У него было всё хорошо с женщинами и без этого. Разве что иногда его охватывало искушение, и он, придя в комнату для порки, оглядывал провинившихся служанок. Если кто-то ему нравился, он лично брался за плеть. Ближе к ночи эта служанка неизменно оказывалась в его постели — именно в той же позе и рубашке, что и самая первая из них. Свечка тоже присутствовала, но теперь Клермон был куда искусней в использовании средневекового вибратора. К свечке быстро добавились другие сексуальные игрушки — друзья завалили его такими подарками,