Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

его пестунье рассказать, что из этого интереса последует и что следует делать, чтобы избежать нежелательных детей. Ну а то, что неизбежное скоро случится, мать не сомневалась, девушки уже настойчиво кружили около красивого рослого княжича, хотя ему не исполнилось тринадцати лет.

Как ей было велено, нянька выложила все подробности сексуальной жизни, причём не голословно, а с демонстрацией на молодой паре слуг, которые недавно поженились. Под её руководством они показали требуемые приёмы и, смущённые не меньше юного княжича, поспешно ретировались. Клермон тоже был бы рад сбежать, но старая нянька завела разговор о его будущей жене, — мол, господин, смотрите не ошибитесь в своём выборе. Если невеста вызывает сомнение, то лучше заранее её проверить. Если барышня в постели лежит смирно и ведёт себя тише мышки, то это приличная барышня и на ней можно жениться. Если же она начнёт стонать и лезть к нему с ласками, то это шлюха и жениться на ней нельзя. Когда он, злясь на непрошенные нравоучения, с вызовом спросил почему именно так, нянька ответила, что княжеский отпрыск не должен воспитывать чужих детей, это означает конец знатного рода, к которому он принадлежит.

«Между прочим, нянька была права, хотя её совет идёт вразрез с моралью, что барышня должна быть чиста до свадьбы. Я не послушался и вот результат, жена изменяла мне направо и налево. Хорошо, что она была бесплодной и обошлось без детей», — вздохнул Клермон. Приподнявшись на локтях, он поцеловал Татьяну, и она страстно ему ответила. «Понятно, хочет ещё», — констатировал он и перевернул её на живот — браслеты с цепями позволяли это сделать, — после чего он взял девушку за талию и поставил её на колени. Сначала он запустил пальцы в её лоно, а затем перешёл к клитору. Энергичный массаж привёл к тому, что она застонала и содрогнулась в оргазме.

— Хватит или продолжить? — прохладно осведомился Клермон, злясь непонятно на что.

Повернув голову, Татьяна посмотрела на него.

— Хочешь, я сделаю тебе минет? — предложила она и, видя недоумение на его лице, смущённо добавила: — Я могу взять в рот и того… ну, ты понимаешь. Говорят, мужчинам это нравится. Правда, не факт, что у меня получится как надо.

Она взглянула на Клермона и прикусила язык. На его лице было написано такое, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Брезгливость, смешанная с отвращением, и неприкрытое презрение больно ударили её по гордости. «Вот скотина! Презирает меня и в то же время хочет!» — возмущённо подумала она, но промолчала, всё ещё опасаясь, что пыточный инструментарий Даджи находится здесь не случайно.

Татьяна попыталась освободиться от наручников, но тщетно. Сколько она ни нажимала на различные выступы и части скамьи, ничто не помогало. Ну а потом ей стало не до этого.

Видя, как девушка елозит в поисках заветного рычага, Клермон выпал из сонного оцепенения и снова возбудился. На этот раз он взял её сзади, причём бил в лоно с такой силой, что она вцепилась в края скамьи, чтобы удержаться на месте.

К взаимному облегчению, это продлилось недолго.

«Слава богу, кончил, а я уж думала, что будет как в первый раз», — подумала Татьяна. После сексуальной разрядки настроение у неё упало; всё, что ей хотелось, это запереться в своей комнате и дать волю слезам.

Секс с Клермоном, несмотря на принуждение, избавил её от страха перед самим процессом, а всё потому, что он ей нравился и даже больше, чем нравился, тем не менее она была не рада. «Да не лги ты себе! Ты расстроилась из-за того, что он к тебе равнодушен и даже хуже, он воспринимает тебя как дешёвку», — подумала она, изо всех сил сдерживая слёзы.

И тут, будто сжалившись над ней, наручники щёлкнули и открылись. У Татьяны мелькнула неясная мысль, что это неспроста, но под влиянием острого момента не оформилась до конца. Она развернулась и, сев на скамье по-турецки, заглянула Клермону в лицо.

— Почему? — с отчаянием вопросила она. — Почему ты меня презираешь? Что такого я сделала, что ты относишься ко мне как к продажной девке?

Первым порывом Клермона было сказать, что она и есть продажная девка, об этом буквально кричит всё её поведение — даже одно то, как она сидит перед ним, это уже верх неприличия, но что-то в выражении её лица заставило его промолчать. К тому же он, как всякий нормальный мужчина, терпеть не мог женскую ругань и слёзы. Он встал и, подобрав с пола ворох Татьяниных одёжек, положил их перед ней.

— Оденься, а то простудишься.

— Не смей увиливать от ответа! Говори! — воскликнула девушка и, не давая ему одеться, вырвала из его рук исподние штаны.

— Правда, хочешь слышать? — разозлился Клермон. — Во-первых, я терпеть не могу таких истеричных барышень, как ты. Во-вторых, что я должен думать после твоих бесстыдных выходок?

Девушка опустила голову, а когда её подняла, он увидел, что отчаяние на её лице уступило место спокойствию.

— Хорошо, я поняла. Извини.

— И это всё? — Клермон взял её за плечи. — Больше ты ничего не хочешь сказать? — требовательно спросил он. Почему-то ему хотелось, чтобы она молила его о снисхождении.

— Не вижу смысла. Ведь ты уже всё решил для себя, — ответила Татьяна, опустив ресницы. Тёмные и густые они полностью затеняли голубизну её глаз.

— Нет, ты всё же скажи, откуда у тебя замашки портовой шлюхи?!

Услышав это, девушка даже не разозлилась, списав предположение Клермона на разницу менталитетов.

— Ты это о чём? — удивилась она и невесело усмехнулась. — А! Видимо, моё предложение минета вызвало у тебя культурный шок. По правде говоря, мне самой вся эта порнуха не нравится, но иногда выбора нет. Ну всё, давай оставим этот разговор. Мы славно потрахались, на этом точка. Держи свои штаны.

— Мать-земля! Я ничего не понимаю! Ведь ты девственница!

— Ну и что? — черты Татьяны отвердели, выдавая непреклонный характер. — Вынуждена тебя разочаровать. Думаешь, мы с Владычицей ночи просто так поврозь? Она отселила меня от себя, снабдив новенькой шкуркой. Теперь я просто человек, то есть такая же, как ты. Так что тебе повезло, ты первым снял сливки.

— Я знаю, что вы по отдельности друг от друга, но Тайра говорила так туманно, что я плохо её понял.

— Ладно, проехали. Дело не в теле,