Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Фамильного дворфийского амулета рядом не было и быть не могло. Кор-Дум передал его Грыму. Когда дворф наклонился над сервисной панелью, Айрин невольно заметила пустой кожаный ворот на его шее; Кор-Дум словно почувствовал этот взгляд и сердито дёрнул бородой.

— Потом, девочка. Сначала живого вытащим.

Браслет вошёл в паз без усилия. Экран капсулы мигнул. Вместо привычных слов поползли чужие символы, но несколько пиктограмм были понятны без перевода: человеческий силуэт, сердце, три разорванные линии внутри груди, сосуд с жидкостью и число двенадцать рядом с знаком процента.

Кор-Дум выругался.

— Двенадцать чего?

Айрин провела пальцем по краю панели, не нажимая ничего незнакомого. Браслет коротко пискнул и вывел две строки грубого перевода, собранного из уже известных ему служебных меток: «Регенерационная среда: 12% расчётного объёма». Ниже — «Полный цикл недоступен. Аварийная стабилизация».

Она перечитала дважды.

— Значит, запускаем стабилизацию.

— А если эти двенадцать процентов нужны для чего-то другого? — спросил Зураб.

— Тогда он умрёт сейчас, пока мы обсуждаем. — Айрин повернулась к Кор-Думу. — Ты видишь отдельный аварийный режим?

Дворф долго изучал боковую панель, затем нашёл старую дворфийскую пластину, приклёпанную к основанию. Когда-то местные мастера уже обслуживали древнюю капсулу и подписали два рычага своими рунами. Один отвечал за питание, второй — за экстренный лечебный контур.

— Вот этот. И только этот. Остальное не трогаем.

Они действовали вдвоём: Кор-Дум включил питание, Айрин опустила крышку и перевела рычаг аварийного режима. Капсула наполнилась жидкостью медленно, не до краёв. Лекс дёрнулся один раз, потом замер. На панели побежали символы; сердце на пиктограмме сначала мигало неровно, затем ритм стал чуть устойчивее.

Ещё одна строка перевелась с заметной задержкой: «Стабилизация достигнута. Деградация замедлена. Полное восстановление не начато».

Только тогда Айрин выдохнула.

— Сколько у нас времени?

Ответ появился не сразу. Браслет показал расход среды и грубый расчёт: при сохранении текущего режима аварийного запаса хватит менее чем на трое суток. Это не было обещанием жизни на три дня — всего лишь арифметикой расхода. Но впервые после боя у них появилась величина, с которой можно было работать.

Кор-Дум ткнул толстым пальцем в маленький значок рядом с резервуаром. На экране развернулась схема: капсула, две линии к складам, одна перечёркнута, вторая уходила за пределы крепости. Внизу стояла пометка, которую браслет перевёл как «резерв медицинских реагентов».

— Где? — спросил Клык.

Ни расстояния, ни названия места экран не дал. Только старую служебную схему и три контрольные отметки. Кор-Дум снял с стены потемневшую от времени медную табличку, протёр рукавом и присвистнул.

— Тут карта гарнизонных путей. Склад вынесен в горы, отдельно от крепости. Правильно делали: если основную кузницу разнесёт, лечебный запас не должен сгореть вместе с ней.

Клык поставил фонарь ближе.

— Этот проход знаю. Не весь, но начало видел. Старый карниз у северной седловины. Дальше есть развилка к закрытому ходу.

— Откуда знаешь?

— Потому что однажды полез туда за железом и едва не остался без головы. После этого стал умнее. Чуть-чуть.

Зураб хмыкнул, но Айрин уже смотрела на схему. Внутри возникало то самое неприятное чувство, которое появлялось перед медицинским решением, когда правильного варианта нет, а выбирать всё равно нужно. Остаток среды таял. Капсула могла удерживать Лекса от ухудшения, но лечить его по-настоящему не начинала.

— Сначала крепость, — сказала она. — Потом решим, кто идёт. Если мы сейчас отправим половину людей в горы, а здесь не будет воды и караула, спасать окажется некого.

Клык одобрительно качнул головой.

Кор-Дум хотел возразить — по движению бороды это было видно за секунду до слов, — но не стал. Снял перчатки и принялся переписывать на кусок упаковочной бумаги три отметки маршрута. На второй линии карандаш снова ушёл в сторону: рука дрожала сильнее, чем после боя. Дворф раздражённо выругался, стёр черту и начал заново.

До рассвета оставалось несколько часов.

Они разделили крепость не по красивому плану, а по необходимости. Первый зал отдали лежачим раненым: там было сухо, ближе всего вода и медицинский отсек. Второй — тем, кто мог передвигаться сам. У внутренней лестницы Клык поставил двух часовых и запретил спускаться ниже первого подземного уровня без пары и фонаря. Кор-Дум с Зурабом проверили вентиляцию и нашли старый ручной привод; после десятка оборотов по коридорам потянуло воздухом, пахнущим пылью и холодным камнем.

С водой оказалось хуже. Клык помнил о цистерне, но верхний резервуар за годы покрылся зелёной плёнкой. Зураб первым предложил не проверять желудками. В боковом помещении нашли тонкую струю из горной жилы; воду оттуда набирали в два котла, кипятили и только потом разносили раненым. Айрин ввела простой порядок: отдельное ведро для питья, отдельное для мытья, никаких кружек прямо в общий котёл.

— И нужник, — сказала Агафья, появившись в дверях так внезапно, что Айрин вздрогнула. — Ты про нужник забыла, командирша.

Айрин уставилась на неё.

— Я не командирша.

— А нужник от этого сам не выкопается.

Старая повитуха прошла мимо, будто вопрос был исчерпан. За ней, прихрамывая и придерживая правую руку у груди, вошёл Шило. Следом показались Серафима, Эрвин и Малой. Ещё двое людей Клыка тащили тюки с тканью, мешок крупы и связку небольших котелков.

— Вы откуда? — вырвалось у Айрин.

— Из Механоса, откуда ж ещё. — Шило поморщился, устраиваясь на каменной скамье. — Дошёл, сдал основную группу людям Совета, нашёл телегу, нашёл Агафью, нашёл этих троих. Телегу пришлось оставить у нижней тропы: дальше колёса сказали, что они городские и в горы не нанимались.

— За припасы кто платил?

— Клык потом будет плакать над своей книжкой. Я всё записал.

Клык заглянул в зал и устало произнёс:

— Если ты записал так же, как считаешь стрелы, я уже разорён.

— Не переживай. Долги делают человека серьёзнее.

— Тебе не помогло.

Несколько раненых засмеялись. Смех был коротким и тут же оборвался, когда один из лежавших закашлялся, но напряжение на миг отпустило.

Агафья осмотрела Лекса через стекло, выслушала объяснение про двенадцать процентов и не стала изображать понимание древней машины.

— Если эта штука держит его дыхание, пусть держит. А мы займёмся теми, кого можно шить иглой.

Айрин была благодарна ей именно за это. Ни пророчеств, ни обещаний. Только работа.

В главном зале быстро организовали перевязочную. Серафима носила кипяток и разрезала ткань на полосы. Малой сначала метался между всеми сразу, пока Айрин не поймала его