Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

испугалась по-настоящему. Беседка, увитая плетями винограда, оказалась увеличенной копией железной птичьей клетки и выбраться из неё можно было только через дверь. Но не в этом было дело. Она заприметила нечто такое, отчего у неё ёкнуло в животе.

Глава 22

ГЛАВА 22. Продолжение ночных развлечений, с попутным выяснением отношений

Татьяна не угодила бы в ловушку, но это место находилось в безраздельном владении Даджи, поэтому никто в здравом уме туда не совался, зная, что он скор на расправу. Ну а вызвать его недовольство могло что угодно, даже тень служанки, которая по неопытности могла подойти к нему не с той стороны. Ошибиться же в чайном церемониале было вообще смерти подобно.

Так что демон-лис был в своём репертуаре. В ярком свете Двойного Сердца, свободно проникающего через витые железные прутья беседки, она увидела квадратную раму с наручниками для рук и ног, а рядом стойку, где висели верёвки, плети, ошейники, наручники, шёлковые шарфы и прочие предметы, которые хозяин дома любил пускать в ход, наказывая провинившихся рабов. Затем её взгляд натолкнулся на изящный белый столик с множеством ящичков, и она с трудом сглотнула. Она знала, что внутри него скрывается набор сексуальных игрушек, которые мало чем отличались от пыточных инструментов.

Храбрость испарилась как дым, стоило ей подумать, что ужас вот-вот вернётся и она снова превратится в воющее от боли животное. Позабыв о гордости, она бросилась Клермону в ноги и обхватила его колени.

— Нет, нет! Не надо меня мучить! — пролепетала она дрожащим голосом и подняла на него глаза, полные слёз. — Я сделаю всё, что ты хочешь! Сейчас, погоди немного, я быстро!

Ничего не понимающий Клермон смотрел, как Татьяна раздевается, отчаянно дёргая завязки на своём одеянии, а затем полностью обнажённая распускает волосы, и они волнистыми прядями ложатся ей на плечи и грудь. У него мелькнула мысль, что творится нечто нехорошее, но голос инстинкта был сильней. К тому же страх, написанный на лице девушки, был слишком силён, чтобы он ей поверил.

«Наглая девчонка! Вздумала прикинуться невинной овечкой? Так я тебе и поверил! Только шлюха без малейшего смущения разденется перед мужчиной. Можешь сколько угодно фиглярничать, я не отступлю», — решил Клермон. Притянув девушку к себе, он провёл ладонью по выгнувшейся шелковистой спине и округлому крепкому заду, а затем впился поцелуем в губы. Она ответила ему, чем окончательно утвердила его в мысли, что он имеет дело с распущенной девицей. Клермон слышал о таких в мужских компаниях. По виду это приличные барышни, причём из хороших семей, а на деле шлюхи, которых пускают по рукам, как правило, состоятельные семейные мужчины, ведь со временем любому приедается пресный сексуальный пирог их благоверной. Поскольку он ещё не был женат, то и ревновать было некому, поэтому его вполне устраивали служанки в поместье, охотно идущие к нему в постель.

Татьяна попыталась его раздеть, но Клермон с гримасой лёгкого отвращения оттолкнул её руки.

— Я сам. Ложись, — велел он.

Она послушно легла на скамью и вытянула руки по швам, вдобавок стиснула колени так, что ему понадобилось усилие, чтобы их развести.

Когда Клермон лёг сверху и завёл ей руки за голову, раздался металлический щелчок и на её лице снова отразился сильнейший страх. Он поднял голову и в свете Двойного Сердца увидел, что на её запястьях сомкнулись широкие браслеты, прикреплённые цепями к скамье. Как их убрать он не знал и решил оставить как есть. «Ничего, потерпит, шлюхам не привыкать к различным вывертам», — подумал он, и его рука спустилась к низу живота девушки. Проверяя её готовность, он раздвинул нежные складки лона, и она застонала. «Уже течёт. Похотливая, как сучка в охоте», — усмехнулся он.

Уверенный, что невинности там нет и в помине, он не стал особо церемониться и резко вошёл в горячее влажное лоно, но его поджидал сюрприз — оказалось, что тело, созданное при участии «Звёздного моста», ещё не знало мужчины. Это открытие не вызвало у него раскаяния, как предписывала мораль общества, к которому он принадлежал.

Двигаясь в ритме, древнем как мир, Клермон вообще ни о чём не думал. При всей той безраздельной власти, впитанной с молоком кормилицы, по натуре он не был столь уж жесток, особенно с женщинами, но и безупречным рыцарем он тоже не был. В свою бытность наёмником, когда подворачивался случай, он спокойно брал женщин силой и ни разу об этом не пожалел. В его глазах они были законной добычей, то есть вещью, которой он волен распоряжаться по своему усмотрению.

Впрочем, для него любая женщина не слишком много значила. Дворянка или простолюдинка — ему было всё равно; все они были лишь необходимой принадлежностью для удовлетворения его сексуального желания. Конечно, по молодости лет некоторые из женщин задевали его сердце, но с приходом зрелости это случалось всё реже.

Вот и девушка, что сейчас лежала под ним, ничем не отличалась от всех прочих, что были у него, разве что её красота и покорность доставляли ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Это чувствовалось по силе желания. Стоило ему сжать белеющие полушария грудей с торчащими розовыми кончиками, и он чувствовал прилив сил, заставляющий его двигаться дальше.

Татьяна финишировала раньше его, он заметил это по учащённому дыханию и волнообразным сокращениям её лона.

«Надо же, даже потеря невинности ей не помеха», — отстранённо подумал Клермон и, желая наказать её за оргазм, непозволительный для приличной женщины, вышел полностью, а затем вонзился обратно. Вырвавшийся у девушки болезненный вскрик прозвучал музыкой для его ушей. Наконец он содрогнулся и излил семя. Сексуальное наслаждение было столь острым, что из его груди вырвался стон, похожий на приглушённый рык. Обессиленный он всем весом распластался на девушке, которой это не понравилось, и она завозилась под ним. Но стоило ему прикусить сосок, и она мгновенно затихла. Тогда он надавил на него языком, а затем обвёл по кругу, и она протяжно застонала.

«Всё же шлюха», — огорчился Клермон. Он до сих пор помнил наставления своей старой няньки. Когда он подрос настолько, что начал проявлять недетский интерес к молодым служанкам, мать велела