Читать книгу - "Недобитые. Том 1. - Александр Шевец"

На козлах сидели двое мужчин. Третий ехал сзади верхом и держался так, чтобы видеть и дорогу, и задний полог.

Повозка двигалась на юг, в сторону Дома Дорожной Присяги. На выбоинах кузов тяжело качался, а из-под полога время от времени доносился металлический стук.

Ильва сначала решила переждать и уйти дальше своим путём. Потом заднее колесо попало в колею, кузов накренился, и возле оси мелькнула медь.

Она достала из кармана бляху Горса и сжала её в ладони. Повозка приблизилась, и на коротком ремешке возле заднего колеса качнулся такой же круг с узким разрывом внизу.

Ильва дождалась, пока всадник проедет мимо и скроется за деревьями. Только тогда она поднялась и посмотрела на дорогу, уходившую на юг.

Крытая повозка уже исчезала за следующим поворотом. Ильва спустилась со склона и пошла следом через лес, оставляя между собой и трактом полосу деревьев.

Глава 4

Последнее имя

Пока имя не внесено — сомневайся.

Когда внесено — исполняй.

Из наставлений Дома Последнего Имени

Сорн сидел у окна третий вечер подряд и к кружке почти не притрагивался. Из харчевни через узкую улицу хорошо просматривался второй этаж дорожной канцелярии: три окна, два жилых, одно складское, если судить по тому, как редко там появлялся свет. К закату служащие расходились, после них оставались дорожный писец и молодой переписчик. Тот обычно выходил через четверть часа, запирал нижнюю дверь и уходил в сторону восточных кварталов. Писец задерживался дольше, ужинал у себя, ещё часа два работал при лампе, открывал окно вытряхнуть табак из трубки и перед сном гасил свет.

В первый вечер Сорн мог бы дождаться его во дворе. Писец дважды выходил к нужнику один, но в соседней конюшне не спал мальчишка-конюх: таскал воду, возился с жеребцом, выбегал за чем-то в сарай. Во второй вечер прошёл дождь, задняя лестница обледенела, а крыша пристройки стала скользкой. Рисковать можно было, но поручение не требовало спешки. Сорн никогда не понимал людей, которые путали работу с азартом.

Сегодня переписчик задержался дольше обычного. Его силуэт двигался в нижнем окне почти до темноты, затем дверь канцелярии открылась. Молодой человек вышел с сумкой через плечо, остановился под навесом поправить застёжку, оглянулся на освещённое окно наверху и махнул кому-то рукой. На вид ему было не больше двадцати. Через несколько шагов он свернул за угол.

Сорн снова посмотрел на второй этаж. Писец прошёл от стола к шкафу, вернулся с книгой и сел так, что в окне осталась только спина. Охраны не было. Человек, который несколько месяцев продаёт разбойникам маршруты караванов, мог бы вести себя осторожнее, но Сорн слишком давно занимался этой работой, чтобы судить о виновности по тому, насколько человек боится.

— Ещё налить? — Хозяйка харчевни остановилась возле его стола с кувшином и посмотрела на почти полную кружку. Когда Сорн повернулся к ней, она на мгновение задержала взгляд на его тяжёлых веках. — Хотя тебе, похоже, и первой хватило на весь вечер.

— Хватит. Комнату оставь до утра. Возможно, вернусь поздно. — Сорн положил рядом с кружкой две монеты и подтянул правую перчатку.

— После полуночи дверь запру. Будешь колотить в ставни — всё равно не встану.

— Значит, вернусь утром.

Сорн поднялся, а хозяйка сгребла деньги и понесла кувшин к соседнему столу. За три дня он не напивался, не приставал к служанкам, не ввязывался в разговоры и платил заранее. Обычно этого хватало, чтобы хозяева постоялых дворов переставали замечать человека.

Он вышел через заднюю дверь и обошёл квартал, не приближаясь к канцелярии напрямую. Улица была узкой, с водосточными канавами по краям и нависающими вторыми этажами домов. После вчерашнего дождя между камнями ещё стояла вода, но задний двор канцелярии успел подсохнуть. Днём Сорн прошёл здесь с мешком овса на плече и задержался у соседней конюшни достаточно долго, чтобы осмотреть двери, окна и лестницу.

Поручение лежало во внутреннем кармане, хотя Сорн давно знал его наизусть. Дом Последнего Имени передал настоящее имя цели, описание, место службы и основание приговора. Дорожный писец имел доступ к сведениям о движении обозов и, согласно материалам заказчика, не меньше четырёх раз передавал маршруты людям, после чего караваны грабили на пустых участках дороги. К поручению прилагались копии трёх записок, оттиск служебной печати и перечень нападений с датами. Писцы Дома сверили материалы и внесли имя в Книгу Завершённых.

На этом работа тех, кто проверял, заканчивалась и начиналась его. Исполнитель не встречался с заказчиком, не решал, достаточно ли доказательств, и не пытался заново судить человека, чьё имя получил. Иначе Дом мало чем отличался бы от нескольких десятков людей с оружием и собственным представлением о справедливости. Одни проверяли. Другие исполняли. Сорна такой порядок устраивал много лет.

Он пересёк двор, когда в доме напротив погасло последнее окно. Задняя дверь канцелярии запиралась простым поворотным замком, который Сорн рассмотрел ещё в первый день. Из небольшого набора он выбрал тонкую отмычку; с замком пришлось повозиться меньше минуты. Язычок придержал пальцем, чтобы металл не щёлкнул о железо. За дверью начиналась небольшая прихожая, дальше поднималась лестница, вдоль стены стояли шкафы для дорожных книг.

В доме пахло старой бумагой, свечным салом и мокрой шерстью. Сорн снял сапоги у первой ступени и поднялся в носках, держа обувь за голенища. Третья ступень сверху скрипела — это он выяснил днём, когда заходил спросить время отправления почтовой телеги. Сейчас обошёл её справа и остановился возле двери комнаты писца.

За деревом скребло перо, лист иногда шуршал под ладонью. Других звуков сверху не было. Сорн поставил сапоги у стены, достал узкий клинок и медленно нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта, петли прошли почти без звука.

Писец сидел за столом спиной к входу. Рядом с локтем стояли чашка и тяжёлая чернильница, на листе тянулись аккуратные строки, а открытая книга прижимала край бумаги, чтобы тот не сворачивался. Сорн успел сделать два шага, прежде чем мужчина услышал его и обернулся.

— Канцелярия закрыта. Если вам нужны дорожные бумаги, приходите утром. — Писец опустил перо и начал подниматься, ещё не понимая, зачем незнакомец вошёл без стука.

— Утром будет поздно. — Сорн прикрыл дверь левой рукой. Между ним и писцом оставалось уже слишком мало места, чтобы тот спокойно добрался до выхода.

Мужчина резко отступил от стула и потянулся к ящику стола, но открыть его не успел. Рука метнулась к тяжёлой чернильнице возле книги. Сорн отбил запястье предплечьем; чернильница ударилась о край столешницы и покатилась по доскам.

Писец открыл рот, пытаясь закричать, однако Сорн уже оказался рядом. Мужчина вцепился ему в рукав, опрокинул стул и ударил коленом, когда