Читать книгу - "Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров"

Я закрыл глаза, прокручивая в голове события этого длинного дня, начиная от прыжка с парашютом до визита говорливой соседки. Где–то вдали, на улице, прогрохотал грузовик, потом все стихло. Тишина давила на уши так, что звон в них казался оглушительным. В ней чудились шаги, шепот, чье–то дыхание за стеной. Но это всё было лишь игрой воображения, фантомами, которые выдавал уставший от избытка впечатлений и постоянного стресса мозг. Я заставил себя расслабиться, дышать ровно и внезапно для самого себя провалился в глубокий сон. Мне приснились Сталин и Берия, читающие моё письмо, отправленное в июне сорок первого из аэропорта в Броварах. Вердикт вождя по итогам чтения прозвучал, словно гром: «Враньё»!

Глава 4

Глава 4

5 февраля 1942 года

Утро

Я проснулся оттого, что закоченели пальцы на ногах. Даже сквозь толстые шерстяные носки холод пробрался к костям. В комнате было откровенно морозно. Дыхание вырывалось изо рта легким паром, оседающим инеем на воротнике шинели, которой я укрывался.

Петр сидел в том же кресле, всё в той же позе, словно и не двигался всю ночь. Только теперь «Парабеллум» лежал на столе рядом с ним, а сам Валуев задумчиво смотрел в окно, за которым начинал брезжить серый, нехотя просыпающийся рассвет. Услышав, что я завозился, он повернул голову.

— Выспался, пионер? Я не стал тебя будить.

— Выспался, — я сел на кровати, растирая затекшую шею. — Сколько времени?

— Около семи. Вставай, надо дровами заняться. Вчера так и не растопили, сейчас здесь минус двадцать будет, как на улице.

Я сунул ноги в сапоги, которые за ночь стали жесткими, словно деревянными, натянул шинель, застегнул ремень. Петя уже вышел в прихожую. Входная дверь была заперта на все замки и еще приперта тяжелым комодом, который Валуев, видимо, сдвинул ночью, чтобы никто не вломился.

— Осторожность никогда не помешает, — перехватив мой взгляд, пояснил Валуев. — Соседка наша уж очень шустрая. Вдруг у нее ключи от этой квартиры есть?

Мы отодвинули комод, открыли дверь и вышли на лестничную клетку. Здесь было так же холодно, как в квартире, и пованивало кошачьей мочой. Дверь в подвал оказалась не заперта — висячий замок болтался на пробое, но не был защелкнут. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Петр чиркнул спичкой — тусклый огонек выхватил из мрака аккуратно сложенные поленницы дров вдоль стен. Видимо, «прежние хозяева» действительно заготовили их на всю зиму. Дрова были березовые, колотые, сухие.

— Запасливые были люди, — негромко сказал Петр. — Жаль, что им не пригодилось.

Мы набрали по большой охапке, поднялись в квартиру. Пока возились с дровами, пока разжигали печь — изразцовую «голландку», занимавшую угол в гостиной — окончательно рассвело. Огонь весело затрещал, загудел в трубе, и по комнате поползло первое, робкое тепло. Петр прошел на кухню и поставил чайник на примус.

— Какой у нас план на сегодня? — спросил я, голодным взглядом окинув крошки от пирога на соседском блюде.

— Первый пункт программы: тебе надо вступить в контакт с Вондерером, –ответил Валуев, усаживаясь на скрипнувшую под его весом табуретку, и глядя на гудящее пламя под чайником.

Я кивнул, чувствуя, как сжимаются кулаки. При одном упоминании этого имени внутри привычно кольнуло чем–то острым и горячим.

— Он ждет связника в кафе «Линденалле» на Кайзерштрассе, каждый день в десять утра, — продолжил Петя. — Твоя задача — подойти, сесть за его столик, произнести пароль. Вондерер должен дать отзыв. После этого он поступает в твое распоряжение.

— А если эта сволочь устроит засаду? — спросил я.

— Я буду страховать тебя на улице. Много людей для захвата он не приведет — они будут заметны. Человека три–четыре, не больше. Плюс парочка снаружи, скорее всего в автомобиле. Отобьемся! — решительно сказал Петя. — Угоним какой–нибудь подвернувшийся под руку транспорт, поедем к одной из точек эвакуации. Но тогда операция будет сильно затруднена, хотя и не провалена — ведь в городе останутся Альбиков и Павленко.

— Принято! — спокойно ответил я, насыпая в кружки чай, который мы вчера нашли в шкафчике.

— Запомни самое главное — держи себя в руках! — Петр поднялся, снял с примуса закипевший чайник, разлил кипяток по кружкам и только потом повернулся ко мне и заглянул в глаза. — Я понимаю, что ты его ненавидишь. Но он наш агент. Ценный агент. Он нужен нам живым. Если он сдохнет — мы потеряем источник информации, который, возможно, спасет тысячи жизней. Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил я глухо.

— Слышать мало. Ты должен это принять. Внутри себя. Иначе сорвешься, и тогда хана всем нам.

Вместо ответа я сделал большой глоток чая и, конечно же, сразу обжег рот. Увидев мой конфуз, Петя усмехнулся.

— Выйдем в половине девятого. Прогуляемся по городу, осмотримся. Проверим, нет ли «наружки» возле кафе.

— Надо найти магазин «военторга», — сказал я. — Помнишь, жандарм у вокзала сказал, что здесь принято ходить в фуражках? Вот и надо ее прикупить. И еще несколько мелочей: носки, трусы, майки, носовые платки.

— А еще неплохо бы прикупить или заказать по дополнительному комплекту формы, — задумчиво ответил Валуев, спокойно прихлебывая из кружки, словно в ней был не чай, с температурой, близкой к точке закипания, а теплое молочко. — Мало ли что случится — испачкаемся или порвем. А мы должны быть красивыми!

Услышав последнюю реплику, я тихо рассмеялся — и понял, что мандраж от предстоящей встречи с Вондерером постепенно проходит — Петя именно этого и добивался.

Допив чай, я тщательно осмотрел обмундирование на предмет упомянутых Валуевым пятен и дырок, проверил документы: «зольдбух», отпускное удостоверение, справку о ранении. Привычно похлопал ладонью по карману брюк, где лежал «Браунинг Хай Пауэр». Петр подошел, поправил мне воротник, одернул ремень.

— Красавчик! — подколол Валуев. — Хоть сейчас на плакат про здоровый образ жизни

— Пошел ты, — беззлобно буркнул я.

Мы вышли на улицу. Утро было ясное. Солнце только поднялось над крышами и заливало улицы холодным золотистым светом, от которого снег искрился и слепил глаза. Над трубами домов поднимались столбики дыма — ровные, как свечи. Мороз пощипывал щеки, заставлял быстрее перебирать ногами.

Юбилейная улица была почти пуста. Только вдали, у поворота на Кайзерштрассе, маячили фигуры патрульных — два солдата в шинелях, с винтовками на