Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

после получить себе на головы тысячи и тысячи тонн бомб да снарядов, — первым высказал своё мнением генерал армии.

В принципе, ему лично хватило бы даже той «Директивы №1»[1], что получили советские войска в известной ему истории. Просто заиметь её на руки всего за час-два до вражеского нападения и, к примеру, за 12–15 часов — это были две очень большие разницы.

Кстати, с этой самой «Директивой №1» был связан один очень интересный казус, с которым в своё время случайно столкнулся пенсионер Григорьев, изучая материалы для своей очередной книги. Когда в оригинальном документе, пересланном из штаба ЗОВО в штабы 3, 4 и 10 армий, перечисляли военные округа, войскам которых надлежит перейти в режим полной боевой готовности, в общий список по какой-то неизвестной причине забыли включить сам Западный особый военный округ! Может то была просто опечатка в подготавливаемом впопыхах документе, а может и работа какого-нибудь реального «шпиона Гадюкина», свившего себе местечко в штабе ЗОВО и имевшего непосредственный доступ к подготовке документов высшего уровня секретности.

Именно имея в виду возможность существования подобной персоны, а то и не одной, Павлов на протяжении всей прошедшей недели исподволь делил зоны ответственности между своими штабными краскомами. Да и того же генерала армии Мерецкова он втихаря уговорил задержаться у себя в гостях до 22 июня, временно выделив тому под «патронажный надзор» зону ответственности 10-й армии. Себе же оставляя при этом правый фланг — то есть 3-ю армию, плюс все резервы округа. А вот на левый фланг он тешил себя надеждой сманить кое-кого конкретного из Москвы. Для чего, правда, ему в самом скором времени предстояло неслабо проявить себя в ораторском искусстве и при этом рассориться с очень важными персонами.

— Предлагаю считать, что угроза реальна, — поставил точку на толком и не начавшейся дискуссии Сталин, который на сей раз получил все те же доказательства скорого начала нападения Германии, что и в несколько иной истории мира, да к тому же вдобавок в солидно большем объёме благодаря подсуетившемуся Павлову! — Я уже вызвал всех членов Политбюро, кто сейчас находится в Москве, а также Жукова с Тимошенко. Подождём с полчаса, пока все не соберутся. Вопрос нам предстоит решать наисложнейший. И без должных советов товарищей — никак не обойтись.

Политбюро, понятное дело, собралось не в полном составе. Многие его члены совмещали разом несколько должностей и потому большую часть времени находились вне столицы. Но и пустующих мест не осталось, поскольку помимо ранее означенных персон также прибыли Берия; полковник Сафонов — начальник мобилизационно-планового отдела Комитета обороны при Совете народных комиссаров СССР; маршал Будённый — как ныне главный по тылам КА; Вознесенский — первый заместитель Сталина в СНК. А по отдельной просьбе Павлова также пригласили генерал-лейтенанта авиации Павла Фёдоровича Жигарева — командующего ВВС КА и генерал-полковника артиллерии Воронова — только-только вступившего в должность начальника Главного управления ПВО Красной армии и как раз утром 21 июня пытавшегося пробиться к Тимошенко для представления.

И… закипело!

— Имеется информация, что в ночь с 21 на 22 июня немцы, не объявляя нам войны, нанесут массированный удар по всей протяжённости нашей западной границы, — не став ходить вокруг да около, с ходу огорошил всех новоприбывших Сталин. — Потому сейчас в первую очередь я обращаюсь к товарищам Жукову и Тимошенко. Что мы должны и можем предпринять до конца сегодняшнего дня, чтобы подобающе встретить эту угрозу?

— Товарищ Сталин, согласно данным разведки немцы сосредоточили на наших границах от 120 до 128 дивизий и ещё 46–48 дивизий находятся в пути. Завершение их передислокации ожидается в течение 1–2 недель. У нас же на западе сосредоточены 110 стрелковых и кавалерийских дивизий, 40 танковых и 20 моторизованных. То есть силы более чем схожи. Потому если Германия и решится на удар, мы, опираясь на фортификационные сооружения укрепрайонов, несомненно, разобьём её войска 1-го эшелона в приграничных сражениях! А после силами своих механизированных корпусов сможем нанести сокрушительный контрудар по немецким тылам! — Следуя субординации, первым высказал свою «вумную мыслю» нарком обороны, услышав которого Павлов едва не влепил себе ладонью по лбу, столь дико для него было слышать такую речь от такого человека.

— А каково ваше мнение, товарищ Жуков? Вы тоже полагаете, что мы сможем нанести немцам поражение, не допустив их вклинивания на нашу территорию? — внимательно выслушав донельзя уверенную и пафосную речь наркома обороны, Иосиф Виссарионович перевёл свой потяжелевший взгляд на начальника Генерального штаба КА. Больно уж ему не пришлось по душе проявление откровенно шапкозакидательского отношения главы всей Красной Армии к столь животрепещущему вопросу.

— Я имею схожее мнение, товарищ Сталин, — поднявшись со своего стула и глядя прямо перед собой, чётко произнёс Георгий Константинович. — Немцы, конечно, сильны. Отрицать это глупо. Но наша армия куда сильней. И, как совершенно верно отметил товарищ Тимошенко, стоит только их ударным частям завязнуть в сражениях на наших оборонительных рубежах, мы тут же перехватим инициативу. Обрушимся собственными механизированными частями на их фланги и, пробив бреши, выйдем в оперативный тыл вражеских войск, не только уничтожая их тыловые части и склады, но и местами организуя окружение крупных сил противника.

Тот, кто прежде провёл целую жизнь среднестатистического обывателя, теперь слушал всё это и не верил своим собственным ушам, что всё в принципе могло происходить именно так. По-детски наивно, что ли.

Как? Ну как можно было источать настолько безумную и бездумную самоуверенность, прекрасно зная обо всех «хронических болезнях» Красной Армии? А ведь не знать о них, ни Жуков, ни Тимошенко не могли!

Да он сам, ещё будучи прежним Павловым, не единожды отсылал в их адрес рапорты о немалом количестве проблем в войсковых частях его военного округа! И пусть по сравнению с реальным положением дел в тех реляциях всё было сильно приукрашено в лучшую сторону, даже той информации должно было хватить, чтобы не испытывать особых надежд на несокрушимость вооружённых сил Советского Союза. Особенно когда речь велась о противостоянии столь закалённой в боях последних лет германской армии.

И, похоже, не один он испытывал определённые сомнения на сей счёт.

— Это не серьёзно, товарищи. Мы так и не услышали с вашей стороны никакой конкретики. И, как я вижу, товарищ Павлов с вами не согласен, — заметив как тот, явно не сдержавшись, стиснул зубы и едва заметно удручённо покачал головой, указал в сторону генерала армии Сталин. — Давай те же послушаем