Читать книгу - "Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба"

не попадет в Союз! — четко ответил Кримс. И повторил, словно запоминая: — Императорская тюрьма…

— Доставь на Новую Землю, — перебил Аршан, освобождая его руку.

Катер лег на борт… Кримс сдвинулся, чтобы, если потребуется, подстраховать канира, но тот даже не шелохнулся, великолепно удерживая равновесие.

— Доставлю, — кивнул он. — Но ты здесь…

— На кого из твоих я могу рассчитывать? — Аршан вернулся в кресло. Сел, откинувшись на спинку.

Расслабленности не было, если только… что-то похожее на появившуюся надежду.

— На Корана, — не задержался с ответом Лаэрье. Следовать примеру канира он не торопился.

— Нет! — Аршан на Кримса даже не посмотрел. — Назови другого.

— Коран, — повторил Лаэрье имя своего старшего сына. И добавил, прежде чем Аршан вновь произнес свое категоричное «нет». — Мы либо сделаем все, что сможем либо…

Он был прав, выбор оказался невелик: либо… либо, но…

Как же было паскудно, когда кроме как двадцати пятилетнему мальчишке довериться оказалось некому…

* * *

С передышкой я ошиблась.

Риман, скинув плащ на стойку и… бросив короткий взгляд на вазу с цветами, тут же направился к нам. Вместо приветствия протянул слот…

Мне…

Похоже, становилось тенденцией…

— Как там? — поднялся с дивана Раксель.

Я, нахмурившись, убрала руку с накопителем от разъема планшета:

— Ты был на Инари?

По времени получалась с трудом. Если только на крейсерском и пренебрегая безопасностью…

— Был… — его голос сорвался с хрипа на сип.

— Тарканское? — среагировав первой, перехватила я контроль над ситуацией. Все, что могло помочь…

У Римана были свои маленькие слабости.

Он посмотрел на меня, как мог бы смотреть смертельно уставший человек, и… кивнул.

Показав Валанду на бар и отметив, что достал Марк только один бокал, сама буквально вбила слот в разъем. Положила планшет на стол, с командного подняла внешку.

Отойти не успела, Риман подошел вплотную, прижал к себе…

Получилось весьма своевременно. Картинка оказалась объемной, словно все на глазах.

Транспорт уже лежал на стапеле. Покорёженный, потемневший металл обшивки, раскуроченные модули внешней защиты, сбитые антенны дальних и ближних сканеров…

Корабль не выглядел израненным — восприятие диктовало другие ассоциации, в которых было немало от патетики. Он до конца выполнил свой долг…

Съязвить не получилось. Свой долг он действительно выполнил до конца!

— Наши потомки не поверят… — тяжело выдавил из себя Валанд.

Я была с ним согласна. Знать, в какой-то мере участвовать во всем этом и… не принимать. Не принимать сознанием, не способным справиться с подобным масштабом.

— Командам — готовность! — голос невидимого Злобина был не просто спокоен, он звучал незыблемо.

Махина, воплощенная в звуках…

— Вы уверены, что обойдемся без усиления? — Риман тоже находился «за кадром» и тоже был невозмутим, но его интонации отдавали скорее «лискатовской» недосягаемостью — неотъемлемой частью образа главы Храма.

— Давайте, каждый займется своим делом, — равнодушно предложил адмирал и выступил «из тени». Был без плаща, в форме флота Союза. — Открыть шлюзовые тамбуры! — приказал он вставшему рядом с ним координатору.

— Шлюзовые тамбуры открыть! — транслировал тот, повторив и в кодах, которые высветились в правом верхнем углу записи.

— Вы совершаете ошибку, адмирал, — негромко, но твердо произнес Риман, но отменять команду не стал, просто отступил в сторону, оставшись на самом краю зоны визуализации.

Это он зря… Злобин, это…

Я все еще не забыла нашего с ним… противостояния.

— По плану команды должны были подняться на борт… — сведя брови к переносице, произнес вдруг Раксель, посмотрев на нас… на Римана, так и стоявшего у меня за спиной.

— Должны были… — глухо отозвался он. Принял у Валанда бокал с тарканским, выпил несколькими крупными, жадными глотками. — Смотрите дальше, — вернул он посуду Марку.

Агитировать нас нужды не было, взгляд и так практически не отрывался от внешки.

Мысль о том, что в полнообъемной картинке смотрелось бы еще четче, мелькнула и пропала. Уж если… «пробивало» от такой реальности…

А на Инари обволакивало все вокруг удивительно мягким светом. Осень, но в том ее варианте, когда ясно, уютно и… самую капельку грустно, чтобы лишь вспоминать о быстротечности жизни, но… еще не жалеть, что с каждым днем от нее остается все меньше и меньше.

Умирающий транспорт в эту картину совершенно не вписывался.

И посадочные платформы, подведенные к шлюзовым люкам…

И оцепленный шейхи периметр…

И готовые к переброске людей катера…

Они хлынули потоком… Женщины, дети… Не так, чтобы неконтролируемой толпой — не просто держались рядом, но и поддерживали, но в них чувствовалось стремление как можно быстрее оказаться не там, где они были, а здесь, на твердой земле и… в безопасности.

Мальчишки… Девчонки… Те, кто постарше, с малышней на руках. Кто помладше, уцепившись друг в друга…

— Демоны Вселенной! — выдохнула я, чувствуя, как на глазах выступают слезы.

А потом кто-то закричал… Нет, это произошло не сразу — сначала в какой-то невообразимо оглушительной, звенящей тишине заплакал ребенок. Не истошно, просто захныкал, требуя к себе внимания и… лавина сдвинулась, погребая под собой видимость порядка.

Кто-то орал, срывая с себя одежду, цепляясь за других… Кто-то… катался по земле… Кто-то… просто стоял, словно потерявшись в пространстве и времени…

А сзади напирали, грозя устроить давку…

Тринадцать тысяч человек…

— Я прошу поднять руки мужчин… — голос стоявшего на платформе Злобина был все таким спокойным.

— Эс камир порести арм такши! — тут же перевел вставший рядом с ним переводчик.

Мужчин?!

Пару минут ничего не происходило, и тогда Злобин повторил:

— Я прошу поднять руки мужчин. — И добавил… четко, взвешенно… — Если они есть…

Гул стихал медленно. Сначала перестал быть цельным, разбиваясь на надрывный плач, вой, пробивавшийся сквозь стиснутые зубы, истеричный смех, крики…

— Я! — неожиданно взлетела вверх ладошка…

Камера приблизила лицо пацана лет тринадцати-четырнадцати…

Я дернулась, уткнувшись носом в плечо Римана.

Это я хотела передышки?!

— Я! — поднялась вверх вторая…

Риман отодвинул меня, вновь прижал к себе, но уже спиной…

— Я!

— Я!

— Я!

Их становилось все больше.

Сколько им? Девять?! Десять?! Одиннадцать?!

— Я! — судя по форме и возрасту, это был уже кто-то из команды транспорта.

— Три красных выхода, — Злобин, не дожидаясь, когда станет совсем тихо, жестом указал на проходы, рядом с которыми находились медицинские бригады, — для нуждающихся в срочной медицинской помощи. — Он лишь на миг… на очень долгий миг посмотрел вдруг на Римана… меня… нас, чтобы тут же продолжить: — Два желтых — для семей, в которых есть дети до семи лет.

Переводчик что-то шепнул ему на ухо.

Злобин качнул головой и… произнес по громкой связи, предназначая сказанное для всех, кто мог услышать:

— Семью определяет не родство крови, а общность тех, кто нашел