Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Лекс перевернул ладонь и удержал её пальцы. Некоторое время они сидели так, пока Кор-Дум не попросил передать миску.

После еды Айрин отлила в неё горячей воды, достала чистую ткань и занялась повязками. Лекс смотрел в сторону, пока она смачивала прилипший край на его пальцах. Зураб поднялся к изгибу оврага послушать дорогу. Кор-Дум велел ему не уходить за кусты.

Грым возился с бумагами Бор-Дума. Он доставал листы по одному, проверял, не отсырели ли, и снова заворачивал в промасленную ткань. На листе с глушителем задержался дольше обычного.

— Ты тогда сказал, что покажешь, как ищешь связи.

— Помню.

— Это было до драки.

Лекс прищурился.

— И?

— Не передумал?

— Нет.

Грым покосился на отца, но всё-таки спросил:

— Он тебе что-то сказал?

— Сказал, чтобы я тебя учил. Я спросил, говорил ли он с тобой.

— Конечно, не говорил.

— Я всё слышу, — отозвался Кор-Дум, не поднимая головы.

Грым поморщился.

— Вот и хорошо. Тогда сам скажу. Не хочу, чтобы вышло, будто отец меня тебе пристроил. Я хочу учиться. Не один раз у верстака и не «потом, когда будет время». По-настоящему.

Лекс вспомнил старую схему Бор-Дума и вопрос Грыма о связях между деталями.

— Хорошо. Только договоримся сразу: если я ошибусь — скажи. И если видишь, что я чего-то не знаю, тоже говори прямо.

— Это я могу.

— А ты дальше объясняй мне ваши сплавы, обозначения и местные механизмы. Здесь я без тебя половину вещей назову неправильно.

Грым прищурился.

— Хорош я ученик: ещё и учителя учить должен.

— Получается, оба будем учиться.

Грым усмехнулся уже спокойнее.

Кор-Дум потянулся за пустой миской.

— Вот теперь пусть спит. И первый урок до утра не начинайте.

— Я вообще молчал, — сказал Лекс.

— Вот и продолжай.

Айрин, не отрываясь от повязки, улыбнулась.

* * *

Когда Зураб вернулся, от огня оставались угли и несколько коротких языков пламени. Кузнец присел на прежнее место.

— На дороге тихо.

— Первую вахту беру я, — сказал Кор-Дум. — Потом разбужу тебя. Перед рассветом меня сменит Айрин. А вы двое — спать.

Последнее относилось к Лексу и Грыму. Молодой дворф открыл рот, но отец уже раскладывал возле себя мешки.

— Хорошо, — сказал Грым после паузы.

Он попробовал лечь, поморщился и снова сел. Некоторое время молчал, прислушиваясь к шуму листвы. Потом начал негромко напевать. Слова сперва терялись в мелодии, и Лекс различил только конец:

Их молоты умолкли в тишине,

Их горны стынут сотни лет,

Но в каждом камне, в каждом сне

Их голос нам хранит завет.

На длинной ноте голос Грыма дрогнул и оборвался. Лекс поднял глаза. Кор-Дум смотрел на сына; на лице у него было такое выражение, что Лекс поначалу решил — сейчас последует окрик.

— Ты раньше иначе пел, — сказал дворф.

— Раньше бок не зашивали.

— Я не про голос.

Грым пожал плечами, на этот раз осторожно.

— Ты её сам всегда так тянешь. Я и запомнил.

— Про кого это? — спросил Лекс.

— Про Глубинных Кузнецов, — ответил Кор-Дум. — Клан ушёл вниз, за новой жилой. Сначала вести передавали. Потом перестали. За ними спускались — никого не нашли.

— Совсем никого?

— В песне — никого. А сколько там правды, я не знаю. Мне её пел отец, Бор-Дум. Грым уже от меня слышал.

Дворф подвинул носком сапога выкатавшийся уголёк.

— Говорят, молоты их до сих пор под горой слышно. Потому и поют, чтобы помнили, чьи ходы там остались.

— Хорошую песню перед дорогой выбрал, — сказал Зураб.

Грым принялся поправлять и без того ровно лежавшую щепу у костра.

— Другую сейчас не вспомнил.

— Дело не в песне.

Кузнец долго смотрел на угли. Лекс решил, что он больше ничего не скажет, но Зураб вдруг спросил:

— Про Святослава слышал?

— Нет.

— На полях о нём рассказывали. Лет триста назад жил, говорят. Сам к кристаллам ходил. Потом людей поднял, оружие добыли, в старых руинах засели. Несколько месяцев держались.

Кор-Дум перестал перекладывать вещи.

— Чем кончилось? — спросил Лекс, хотя по лицу Зураба уже догадался.

— Взяли его живым. Кристаллизовали перед людьми.

Грым опустил руку на карту. Айрин прикрыла глаза; Лекс увидел, как дёрнулась мышца у неё на щеке.

— Говорили, он до конца кричал, — продолжил Зураб. — Проклял их. Кричал, что придёт другой и кристаллы переломает. Один дед рассказывал ночью, когда надсмотрщики ушли. Говорил, сам от стариков слышал.

— Значит, не просто умер, — сказал Грым. — Раз до сих пор помнят.

— Помнят. А к камням всё равно каждое утро выходят.

Зураб провёл ладонью по шее и убрал руку. Синяя метка снова показалась над воротом.

— Я вот про что, — добавил он. — Старые стены ещё никого сами не спасали. Если внутри найдём что-нибудь, не надо сразу думать, что теперь нас не достанут.

— Не будем, — сказал Кор-Дум.

— Ты ему скажи.

Зураб смотрел на Лекса.

— Я слышал, — ответил тот.

Некоторое время было слышно, как в котелке потрескивает подсыхающая крупа. Айрин сняла котелок с камней.

— Я хочу вернуться на поля, — сказал Лекс.

Кор-Дум поднял голову.

— За Корнеем, Марфой, Гринькой. Не сейчас — я понимаю, что сейчас мы просто не сможем.

— Понимаешь? — тихо спросил Зураб.

Лекс не отвёл глаз.

— Понимаю. Но и сделать вид, что их там нет, не могу.

Кузнец помедлил.

— Их я тоже помню. Не только их.

Он засунул руку под рубаху. Лекс увидел маленькую вырезанную из дерева куколку в обгоревшем наряде. Край деревянной одежды почернел, по боку шла знакомая трещина. Фигурка почти терялась в широкой ладони Зураба.

— Дарина второго носила, — произнёс он. — Я тебе тогда не сказал.

Айрин застыла