Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

приедет и заберет ее снова к себе, – где и с кем бы она ни была.

Как она начнет сбивчиво извиняться, а он захлопнет перед ее носом дверь.

Или нет, сначала даст ей пощечину! Несильную, символическую (Сергей Валентинович людей никогда не бил – и не знал, как это делается).

Или даже вот так: когда он изобретет что-нибудь по-настоящему великое (а не усовершенствованную форму отливки сраных пластиковых окон), из Москвы приедет корреспондент передачи «Взгляд» и возьмет у него интервью, о котором будет говорить весь город – и которое Светка будет смотреть, кусая губы и глотая слёзы.

В реальности при виде бывшей (хотя, на самом деле, действующей – они не успели развестись) жены Сергей Валентинович разрыдался сам.

…Он плохо помнил, что происходило потом.

Светка рассказывала, как его нашла через каких-то знакомых дальних знакомых (с половиной которых она перетрахалась, но об этом она умолчала), работавших с «Окна-Дон». Нашла телефон офиса, звонила, целями днями трубку никто не брал. Додумалась раздобыть адрес производства, приехала туда, спросила какого-то детину в халате, а он и рассказал, и домашний адрес дал, и сказал, что Валентиныч с шефом посрался. «Сереженька, у тебя точно всё нормально?»

Сухомлин тонул в пучине счастья – и не слышал половину слов: смотрел, как движутся любимые губы; как складываются в любимые комбинации любимые мимические морщинки; как с любимых ресниц осыпаются черные хлопья туши.

Светка сразу стала хлопотать, раскладывать свои вещи в полупустые шкафы, готовить нехитрую быструю еду, запихивать в стиральную машину разбросанную им и Витей по всей квартире одежду, притворно вздыхать на тему «вас одних на пять минут оставить нельзя».

(Она очень боялась, что «Сереженька» ее выгонит – а ей больше идти было некуда, разве что ночевать на скамейках автовокзала.)

…Они быстро начали выпивать: сначала понемногу, «за встречу», потом – чтобы поддержать окутавшее обоих состояние вязкого синего безвременья, потом – потому что уже не хотели и не могли останавливаться. Витя куда-то делся («да со своими друзьями гуляет, ну с теми, помнишь, один еще полненький такой»). Под окнами почему-то перекрикивались люди, сигналили машины, кто-то на кого-то орал. По телевизору показывали бесконечный концерт в честь Дня медицинского работника.

Сергей Валентинович и Светлана Викторовна не хотели, чтобы всё это заканчивалось.

По разным и даже противоположным причинам.

…В дверь продолжали истерически звонить.

Потом кто-то забарабанил – причем, кажется, ногой.

– Да что там!.. Кому неймется?.. – буркнул, вставая, Сухомлин. Вдруг неожиданно резко бросил: – Не за тобой ухажер пришел?

Светка, успевшая уже мысленно прокрутить и отбросить все варианты такого развития событий, отставила бокал и хлопнула ладонью по столу.

– Сергей! Я не собираюсь терпеть эти беспочвенные обвинения!

Сухомлин сузил глаза и хмыкнул. Его начинали накрывать следующие фазы водочного опьянения: ярость и самоуничижение.

– Знаешь, что, – начал он. – После того…

Но Светка уже всё про всё поняла.

– Еще одно слово – я встаю и ухожу. И больше ты меня никогда не увидишь.

Сухомлин качнулся назад и громко выдохнул, как будто получил удар в диафрагму. Скукожился, сдулся, пошел в прихожую.

Светка спрятала торжествующую улыбку.

Сергей Валентинович, бормоча под нос всё недосказанное, завозился с замками.

– Давай порезче там, – донесся из подъезда знакомый голос. – Я знаю, что ты дома.

Дверь еще раз для верности пнули.

Он открыл – и захлопал глазами: не мог поместить в свою новую реальность тех, кого увидел на пороге.

– Собирайся быстро, – зачастил Ротарь, державший на руках Лясю. – На нас московские накатили жестко, фирму отжимают, надо из города валить. Пока – в Краснодар, дальше смотреть будем. У меня в Соча́х зампрокурора знакомый, поузна́ем через него, как решить можно.

– А я… Я-то что? Ты ж… Вы ж меня уволили.

– Придурок, блять! Ты – партнер, у тебя половина конторы акциями, – зашипел Ротарь. – Они по-любому к тебе едут уже, тебе пиздец.

– Не ругайся при ребенке, – одернула из-за спины Люба.

Тот осекся: никак, действительно, не мог привыкнуть, что Ляся всё понимает, на всё реагирует и всё впитывает.

Девочка, не обращая на перепалку взрослых внимания, заглянула через плечо Сухомлина вглубь квартиры, помахала рукой и сказала:

– Здрасьте!

Ротарь непонимающе уставился на вышедшую в коридор Свету.

– А вы, простите?..

– Я его жена!

– Я это, ну, не говорил просто, – начал объясняться потупившийся Сухомлин, – но у меня есть законная супруга Светлана, с которой мы…

– Да мне похеру! Оба собирайтесь сейчас же! – взревел Ротарь. – Через две минуты едем, машина внизу. Наехала отморозь полная, они ни жен, ни детей не пожалеют.

– Ой, а Витю ж где-то носит, – вспомнил Сергей Валентинович. – Сына моего. Я не знаю, надо его дождаться, я ж не могу так просто взять и…

– Сережа, тебе же сказали: собирайся быстро, – строго сказала из-за спины Света. – Не дай бог, с нами что-то случится, – Витя сиротой останется!

Ей очень хотелось в Сочи.

Ротарь нетерпеливо топнул ногой.

– Короче, вы едете, нет?!

– Всё-всё, мы едем. Сереженька, давай, ноги в руки, самое необходимое покидай вон в те сумки, остальное на месте купим.

Сухомлин привык слушаться жену.

Собрались они действительно за две минуты.

– Дай я, может, Витьке записку напишу… – сказал навьюченный клетчатыми баулами Сухомлин жене. – Пусть он тоже как-то куда-то спрячется, или я не знаю…

Он запирал дверь. Ротарь с семьей уже топали по лестничному пролету двумя этажами ниже.

– Некогда, Сереженька, некогда. Видишь, какая ситуация серьезная. Поехали, Витюша – парень взрослый, разберется. Так будет лучше для его же безопасности!

По логике всё это как-то не складывалось, но за последнее время Сергей Валентинович понял, что от логики в жизни одни только огорчения.

Уже в машине, в большом темно-синем «ленд крузере» с выключенными фарами, Ляся сказала Светлане:

– А у меня друг здесь остался, пока мы уехали.

– А?.. Друг? Ну ничего, скоро ты вернешься – и вы снова увидитесь. Всё обязательно будет хорошо!

Светлана отвечала преувеличенно бодрым и писклявым голосом, как шестидесятилетняя актриса ТЮЗа, изображающая школьницу.

– Нет, – спокойно сказала Ляся.

Светлана не стала переспрашивать, что «нет»: «не вернешься», «не увидитесь» или «ничего не будет хорошо».

86

– Так и че? – хмыкнул главный ишак в сторону двух направленных на него стволов. – Плетку достал – так стреляй. Пугать вон лоха будешь.

Он не глядя махнул рукой в сторону Лехи, в ахуе выпучившего глаза под фонарем.

Один из риелторов пожал плечами и выстрелил ишаку в колено.

Тот с воем упал.

Берта в доме залилась лаем.

Ишаки рассы́пались, хлопнул багажник, донеслось характерное клацанье: кто-то загонял жаканы в охотничье ружье или