Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

— О, тебе не нужно быть благодарной. Трансцендентность не может не уделять тебе своего внимания. Разве ты этого не понимаешь? Возможно, твое обучение было не таким тщательным, как я себе представляла. Дитя, ты уже часть Трансцендентности. Так что твои сомнения и вопросы — это ее сомнения. Понимаешь?

— Я так думаю…

— И поэтому Трансцендентность должна разобраться с тобой, чтобы успокоить свой разум. — Леропа закрыла глаза и кивнула, и Алия вспомнила, как Рит склонил голову, называя Трансцендентность.

Лицо Леропы было очень странным, маленьким, круглым, нос и скулы такими мелкими, что она была почти безликой, как кратер, сглаженный возрастом. На ее губах, казалось, не было ни капли крови, а глаза были серыми, сухими, как камни. Алия задавалась вопросом, сколько лет этой женщине — если ее вообще еще можно назвать человеком. В присутствии Леропы Алия чувствовала себя преходящей, прозрачной. Леропа улыбнулась ей; это была холодная гримаса, вызванная усилием воли на мышцах ее лица.

Вместе они прошли через огромные круглые дворы куполов. С земли на купола было особенно скучно смотреть: они были просто слишком велики, чтобы их можно было охватить взглядом, поскольку Алия могла видеть только горизонт купола и ничего не могла понять из его истинных масштабов. Но над всем этим вздымались огромные стойки треноги, отсюда ярко-синие, как электрик, пока не вонзались в небо.

Алия чувствовала себя все более неуютно в условиях сильной земной гравитации. Она продолжала пытаться перейти на бег, забывая об экономичности ходьбы — и, кроме того, ее тело, переставшее быть по-настоящему двуногим, не было предназначено для ходьбы. Через некоторое время она пришла к компромиссу, перенося часть своего веса на сжатые кулаки, когда бежала вприпрыжку.

Леропа улыбнулась Алии, когда та, пошатываясь, шла по руинам Земли.

Леропа заговорила голосом, похожим на шелест сухих листьев. Тетраэдр тоже был в некотором роде руинами, сказала она. Он датировался временем после падения Коалиции. Религиозная группа под названием "вигнерианцы" или "Друзья", незаконно сохранившаяся в военных колониях в центре Галактики, стала объединяющей силой после политического краха. В дни своей славы они вернулись сюда, на Землю, где воздвигли самый могущественный из всех соборов над разрушенной столицей Коалиции, которая когда-то запретила их. В конце концов, вера Друзей стала самой могущественной и величественной из всех религий человечества; она преобразила Галактику, раскрыла и исследовала глубины человеческой души, а теперь полностью исчезла.

Леропа сказала сейчас: — В основе религии вигнерианцев лежала вера в то, что вся история случайна — что все возможные мировые линии будут собраны вместе в конце времен, где история разрешится в пользу добра, а вся боль исчезнет.

— Искупление, — сказала Алия.

— Да. У вигнерианцев было видение энтелехии, которое, возможно, повлияло на представление о Трансцендентности. — Она посмотрела на остов собора, щурясь от света. — Но все проходит, Алия. Когда-то это была столица правительства, правившего Галактикой. В конечном итоге от Коалиции не осталось ничего, кроме религии, которую она пыталась запретить, и в конце концов от той не осталось ничего, кроме этой единственной идеи, мечты об энтелехии. Это и несколько руин.

По словам Леропы, это было подходящее место для собора бессмертных. Со временем собор был разграблен, его стены обрушились — но не этот центральный каркас, который, сделанный из чего-то, называемого экзотической материей, бросил вызов самой энтропии. — Бессмертные презирают простой камень, который со временем гниет в твоих руках. Это заслуживает уважения.

Алия, испытывая легкое отвращение, ничего не сказала.

Затем, в тени разрушенных куполов, они наткнулись на бессмертных.

Их было немного. Они двигались медленно, осторожно, каждая округлая фигура была окружена облаком машин-сервиторов. Но каждый шел в одиночку. У них были пустые лица, отсутствующие выражения. Они даже не разговаривали, хотя некоторые из них, казалось, бормотали что-то себе под нос. Точно так же, как она мельком увидела тот другой Трансцендентный мир в Ядре Галактики, бессмертные были отягощены огромным бременем прошлого, Алия увидела, что каждый из них был заперт в отдельном мире.

Алию поразило, насколько Леропа отличалась от других. Из всей этой суетливой толпы древних только она, казалось, осознавала присутствие Алии.

— О чем ты думаешь, Алия?

— Я вижу только то, чего не хватает. Здесь ничего нет. Никакого искусства. Никакой музыки…

Леропа поморщилась. — Можешь ли ты представить себе хоть одно произведение искусства, которое не привело бы тебя в ужас после сотни просмотров, музыкальное произведение или стих поэзии, которые после тысячи лет прослушивания не вызвали бы у тебя тошноты от скуки? Полагаю, что дольше всего сохраняется самое абстрактное. Холодная, безгласная музыка; бледное бесчеловечное искусство. Но со временем все изнашивается, Алия. Все видимое превращается в пыль — и поэтому ты обращаешься к тому, что остается, к невидимому.

— Что внутри тебя.

— Да. Настоящее — это всего лишь поверхность ощущений, окружающая огромный пузырь памяти. Ты забываешь, как видеть, слышать; ты забываешь, как разговаривать с людьми. Ты забываешь, что вообще существуют другие люди. Ты просто погружаешься внутрь себя, думая о прошлом. Живешь все дальше и дальше, без конца.

— И все же вы продолжаете жить.

— О, да.

Эти древние фигуры и мудрость, накопленная ими, были, в некотором смысле, сокровищами человечества и основой Трансцендентности, и поэтому ими дорожили. Но не завидовали.

Леропа сказала: — Понимаю, что это отталкивает тебя. Я много раз видела такую реакцию раньше — инстинктивное отвращение, отторжение, которое все молодые испытывают ко всем старым. Это естественный порядок вещей. Но ты одумаешься. Альтернатива тому, чтобы жить дальше, — это, в конце концов, смерть. И, знаешь, у нас действительно есть какая-то ценность.

Леропа протянула руку и без предупреждения коснулась лба Алии. Ее прикосновение было холодным.

И внезапно Алия оказалась стоящей на вершине горы, пропитанной холодным воздухом, который проникал в ее легкие. Она споткнулась и обхватила себя руками. Леропа бесстрастно наблюдала за ней. — С тобой все будет в порядке, — сказала она.

Системы Алии, заполненные туманом, приспособились к шоку. Ощущение холода и головокружения прошло. Она стояла прямо, собираясь с силами.

Она находилась на плато не более ста шагов в поперечнике, плавно спускавшемся с вершины этой