Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Где?

— Скоро узнаешь.

Лекс нахмурился.

— Мы куда едем?

Корней помолчал.

— На рынок.

Сначала Лекс решил, что не понял последнее слово.

— Какой рынок?

Старик встретил его взгляд.

— Рабский.

Лекс медленно опустил глаза на кандалы.

— Нас будут продавать?

— Да.

Он ответил настолько буднично, что именно это и не укладывалось в голове. До этой минуты Лекс всё ещё воспринимал происходящее как задачу, пусть и совершенно безумную: неизвестное место, чужая речь, странные существа, непонятная цепочка. Всё можно было наблюдать, сравнивать, пытаться объяснить. Слово «раб» объяснения не требовало.

— Если скажу, что инженер, это что-нибудь изменит?

— Скажешь, когда спросят. Не раньше.

— Почему?

Корней посмотрел на него устало.

— Потому что ты пока никого здесь не знаешь.

Лекс хотел спросить ещё что-нибудь, но старик прикрыл глаза. Разговор закончился. Дорога постепенно пошла вверх.

Свет в щелях стал ярче, ветер забирался под доски и гонял по полу пыль. Тягловые животные за стеной тяжело фыркали, а возницы время от времени перекрикивались.

Лекса несколько раз клонило в сон. Это были короткие провалы: очередной толчок выдёргивал его обратно, и первые секунды он не понимал, где находится. Однажды ему почудился знакомый запах озона.

Лекс резко открыл глаза. Перед ним была деревянная стена фургона. Никакой лаборатории и руки Романа на пульте — только дым от жаровни, который ветер затягивал через щель.

Он провёл ладонью по лицу и несколько секунд просто сидел, приходя в себя.

Корней ничего не спросил. Когда на очередном повороте Лекса повело в сторону, старик лишь выставил ногу, не дав ему удариться виском о железный прут. Ближе к полудню за щелью показались горы.

Дорога была прорублена прямо в склоне. С одной стороны над фургоном нависала тёмная каменная стена, с другой открывался обрыв, заполненный белым туманом. Где-то далеко внизу шумела вода.

По краю дороги через равные промежутки стояли чёрные столбы, одинаковые по форме и размеру. Возраст выдавали только детали: некоторые почти ушли основанием в камень, вокруг других выросли искривлённые деревья. На вершине каждого мерцала синяя полоса.

— Что это? — спросил Лекс.

Корней прищурился на чёрные столбы за щелью.

— Древнее.

— Это я вижу.

— Тогда знаешь не меньше меня.

Под футболкой неожиданно потеплела цепочка. Лекс прижал ладонь к груди, но через мгновение металл снова остыл.

— Кто такие Древние?

Корней пожал плечами.

— Те, кто всё это оставил.

— Люди?

— Не знаю.

Гринька тут же подался вперёд.

— Дед Семён говорил, у них были железные люди.

Марфа устало посмотрела на сына.

— Дед Семён много чего говорил.

— Но про железных людей все знают.

Корней не стал спорить.

— Рассказывают.

Лекс снова повернулся к щели. Очередной столб промелькнул снаружи. Синяя полоса на вершине чуть изменила яркость именно тогда, когда мимо проходил фургон. Лекс проводил его взглядом, но делать выводы не стал.

Мост появился неожиданно: широкое серое полотно легло над пропастью, а массивные опоры уходили вниз, в белый туман. Противоположный берег отсюда почти не различался.

Когда фургон въехал на мост, привычная тряска неожиданно исчезла, и колёса зашуршали по поверхности почти бесшумно.

Лекс придвинулся ближе к стене и прислушался. Под гулом ветра тянулась низкая вибрация, менявшаяся всякий раз, когда на мост въезжал очередной фургон. Он прикрыл глаза, стараясь отделить шум колёс от того, что шло снизу.

Если изменение звука действительно было связано с нагрузкой, внутри могла работать система, каким-то образом распределявшая её между опорами. На Земле для этого использовали датчики деформации, автоматику и активные элементы, но здесь сравнение могло оказаться совершенно неверным. Лекс понятия не имел, из чего сделан мост, сколько ему лет и что вообще заставляет его работать. Он знал только одно: вибрация менялась. Очередной фургон въехал на плиты, и в затылке резко кольнуло. Лекс дёрнулся.

Сквозь серые плиты вдруг проступили тонкие голубые линии. Они сходились, расходились и переплетались, образуя сложную решётку, которая уходила вниз, к невидимым опорам; несколько из них пульсировали в такт движению колонны. На несколько мгновений Лекс забыл вдохнуть.

Он не понимал, что именно видит и видит ли вообще. В голове успела мелькнуть мысль о последствиях удара, но боль тут же усилилась, заставив зажмуриться.

Когда Лекс снова открыл глаза, голубых линий уже не было. Остались только щель между досками, серый мост, туман над пропастью и тупая пульсация в затылке.

— Эй, — сказал Корней. — Ты чего?

— Голова.

Лекс осторожно коснулся затылка. Пальцы остались чистыми, но Корней всё равно поморщился.

— Тебя сюда без сознания приволокли, а ты ещё удивляешься. Если после такого начнёт всякое мерещиться, другим не рассказывай.

Лекс сразу вспомнил голубые линии на мосту.

— Почему?

— Потому что здесь и без этого найдутся желающие решить, что с тобой делать.

Сказав это, Корней отвернулся к щели. Лекс ещё некоторое время смотрел на мост, но голубых линий больше не было — только серые плиты и туман.

Если это действительно было последствием удара по голове, радоваться точно нечему. Если нет — тем более. Мост закончился. Дорога пошла вниз, и отремонтированное колесо продолжало держаться.

Во второй половине дня ветер стих, а воздух постепенно стал теплее. К запаху пыли примешались дым, мокрое железо и незнакомые специи. Фургон двигался всё медленнее.

Снаружи становилось всё больше голосов, и вскоре обнаружилась странность: одних людей он понимал так же легко, как Корнея и Марфу, речь других оставалась бессмысленным набором звуков.

— Я до сих пор не понимаю, почему могу с тобой разговаривать.

Корней открыл глаза.

— Я тоже.

— И всё?

— А что ещё сказать?

Лекс невольно усмехнулся. Пожалуй, ничего.

— Ты не хочешь узнать, откуда я?

— Хочу.

Корней снова прикрыл глаза.

— Потом.

— Почему потом?

— Потому что сейчас вокруг слишком много ушей.

На этот раз Лекс спорить не стал. Разговор закончился сам собой. Гринька сидел рядом с матерью и украдкой пытался заглядывать в каждую щель. Стоило снаружи раздаться необычному звуку, любопытство побеждало страх, и мальчишка снова вытягивал шею. Один раз Корней поймал его за плечо.

— Не высовывайся.

Гринька нехотя отодвинулся. Марфа бросила на старика короткий взгляд.

— Сам такой же был?

— Хуже.

— Верю.

Корней хмыкнул, а Лекс едва заметно улыбнулся. Пожалуй, впервые за всё время в клетке прозвучал обычный разговор. Фургон резко свернул, и свет в щелях исчез.

Над колонной сомкнулся