Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

class="p1">— Могута не мой царь, — проворчал я, чувствуя бросское возмущение.

— У всех есть царь… Ты иди, сынок, там, наверное, помощь нужна. Видел бы ты, на каких дырявых корытах мы доплыли. А в Кумотане деревьев-то вообще нет для починки! Вот они и разбирают одни корабли, чтоб чинить другие… Чудно́!

Я молча перекусил какой-то лепёшкой с вяленым мясом — не бог весть что, но сойдёт. Нашёл в углу мой доспех. Натянул подклад, поверх — чёрный панцирь из жучьего карапакса, который мне сковали в Камнеломе. Привычная тяжесть, зачарованная огнём и тьмой, успокаивала.

Вышел из шатра.

Солнце светило ярко и даже пекло, но с моря дул свежий ветер. Берег оказался песчаным, холмистым, с редкими пучками жёсткой травы. Впереди, насколько хватало глаз, — море. Десятки кораблей стояли на якоре, спустив паруса.

Ченай права — у многих кораблей видок был так себе…

Между ними и берегом сновали сотни лодок. На берегу раскинулся лагерь: шатры, палатки, навесы, костры, кучи ящиков и бочек. Люди сновали, как муравьи в разворошённом муравейнике.

На песке, у самой кромки моря, на бортах лежали накренившиеся корабли, чем-то напоминающие полусгнившие туши китов. Некоторые уже почти разобрали, из песка торчали одни внутренности, словно обглоданные рёбра.

Я поискал глазами Агату, но её, конечно же, не было. Зато прямо ко мне сразу подбежала Дайю.

— Господин Малуш! — она бросилась мне на шею, чуть не сбив с ног. — Проснулся!

— От такой вони-то… — проворчал я, обнимая её в ответ. — Ты-то как?

— Я тоже не вытерпела… — она отстранилась, улыбаясь.

. Рядом с шатром, на песочке, возились три гарпии. Те самые, которых мы угнали у слуг Улуга. Оказывается, Дайю умудрилась доставить их сюда в трюме корабля. Существа чистили редкие теневые перья на кожистых крыльях, копаясь в песке.

Рядом лежал Кутень, почему-то в обличье чёрного пса, и с равнодушным видом наблюдал за ними.

— Ну не могла же я их бросить в Межемире? — Дайю пожала плечами. — Царь Могута сначала ругался, но потом махнул рукой.

— Молодец, — я усмехнулся. — Что там с Креоной и Агатой?

— Уплыли на Остров Магов. У Креоны появился какой-то артефакт. Она сказала — это печать Совета Камня, которая досталась почему-то ей от убитого архимага. Какая-то особая печать… эээ появляющаяся на заре перемен… Так сказала Агата.

Про Виола я спрашивать не стал. Виол — он и в Африке… то есть, в Кумотане, Виол. Куда ж он от своей хладочары?

— Ладно, — я вздохнул. — А что царь?

— Через два часа будет совет, — сказала Ченай, выбираясь из шатра и вынося вслед за собой густое амбре своих порошков. — Там и южный Нереус, говорят, тоже прибыл. Помощничек, тоже мне!

Я лишь усмехнулся.

* * *

Солнце уже склонилось к закату, когда в большом шатре, воистину царском, начался совет. Внутри было тесно — набилось человек двадцать: сам Могута, его советники-маги, несколько воевод, старый Нереус (который, как я с удивлением отметил, был очень похож на Виола — те же черты лица, только постарше и посерьёзнее), а ещё староханцы — трое, во главе с очень смуглым межемирцем, с обветренным лицом.

Могута стоял во главе стола, разложив на нём карту. Лицо у него было усталое, но глаза горели.

— Итак, — начал он, — мы наконец добрались до Кумотана. Бросс! Храм, который ты ищешь, в его песках? Ты знаешь, где он?

Я, глянув на карту, пожал плечами. Кумотан выглядел одним жёлтым пятном.

— Где-то здесь, — сказал я, решив пока не добавлять, что мой цербер может знать точнее.

— Ваше величество, — подал голос один из советников, — разведчики донесли, что из Межемира в Кумотан уходили отряды Храмовников. И захваченные матросы подтвердили, что они тоже высаживали войска на берег.

— Сколько? — спросил Могута.

— Возможно, несколько десятков.

Царь помрачнел. Десятки Храмовников во все времена были серьёзной силой.

Тут взял голос смуглый староханец.

— Ваше величество, — сказал он, — мы благодарны за помощь, но нам нужно больше. Приспешники павших ханов всё ещё сильны, и нам нужны войска. Если вы дадите хотя бы пару отрядов, мы сможем окончательно очистить Межемир.

Могута задумался. Его маги-советники тут же зашептались, закивали, заспорили.

— Ваше величество, — сказал один из советников, — мы не можем распылять силы. Сейчас в Межемире хаос, но если мы уйдём в пустыню, то можем потерять время.

— Но и оставлять староханцев без помощи нельзя, — возразил другой.

Я слушал их болтовню, думая, что как раз времени-то у нас и вправду нет. Едва я попал на этот берег, как во мне проснулось стойкое ощущение, что стоит спешить. И оно усиливалось, это ощущение…

— Возможно, стоит лучше подготовиться, — сказал третий. — Оставлять за спиной недружественный Межемир… Нападём на Храмовников, а с Межемира в спину ударят войска.

Могута, поджав губы, тяжёлым взглядом оглядывал карту. А я слушал это и чувствовал, как во мне закипает раздражение.

Я прекрасно понимал этих государственников… Уже наверняка есть люди в войске царя, который роптали после битвы с богами. «Неужели царь с ума сошёл, на богов пошёл войной?»

Так что Могуте следовало лавировать между взвешенными решениями и рисковыми.

— Господин Малуш, — вдруг обратился ко мне Могута, — что скажете вы?

Я поднялся. Все взгляды устремились на меня.

— Ваше величество, — сказал я, стараясь говорить спокойно, — Яриус уже там. Если мы не поторопимся, то Храм достанется ему.

— А что даст ему храм Лиственников?

Тут я слегка растерялся.

— Тёмные Жрецы в Межемире и Лучевии выбиты, — терпеливо пояснил Могута, — У нас возник крепкий союз с Бросскими Горами и с Пайниландией, а это хорошее подспорье в войне.

Слово вдруг взял Нереус. Южный царь сказал:

— Я слышал, здесь лучевийская принцесса. Она лояльна к нам, и будет мудро поставит её на лучевийский престол. Пусть в Лучевии не такой бардак, как в Межемире, но восточные границы Троецарии неспокойны. Если есть шанс добиться мира, не начиная войны, нельзя его упускать.

— Тем более, в Лучевии, говорят, высадился флот далёкой Заревии. Их династия хочет заявить свои исторические права на престол.

Советники закивали. Дайю была очень подходящей персоной для правительницы Лучевии, а время и вправду уходило.

Я стиснул кулаки, ругая себя за собственную же мудрость. Да, мой расчётливый