Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

награду за вас обоих, — парень показал на Нату, тихо посапывающую во сне. После ужина пережитые волнения дали о себе знать: девушка отключилась во время моего разговора с Гендом.

— Есть и другая новость, — вступил в разговор Арн, — многие в городе слышали, что Макс Са вернулся. И простые Русы, не сатанисты, очень радуются: все ждут, что Макс Са наведет порядок.

— Это будет немного сложнее, чем я ожидал, — откровенно признался парням. — За время моего отсутствия вся власть перешла в руки сатанистов, на их стороне воины, оружие, корабли, ресурсы. Мне надо ознакомиться с рукописью, возможно, в ней есть ответы на некоторые вопросы. Но свет этого светильника слишком слаб. Генд, есть дома еще светильник?

— Сейчас принесу, — парень пулей выскочил из комнаты. Светильник, стоящий на столе, представлял собой миску с жиром, где плавал толстый фитиль. Свет был очень слабый, светильник больше коптил, чем давал света. Я осторожно развернул рукописи: за годы папирус высох, грозя развалиться в труху при неосторожном движении. Арн и Баск замерли, когда я, поднеся светильник поближе, прочел на заглавной странице слова:

«Читать можно только Макс Са».

Вернулся Генд со вторым светильником: света стало больше. С замиранием сердца отложил первый лист: Арн и Генд держали два светильника на уровне папируса, создавая максимальное освещение. На второй странице неплохим почерком было выведено крупными буквами:

«События после ухода Макс Са».

Ниже более мелким почерком начинался текст:

«После ухода Макс Са на сияющей колеснице небо осветилось ярким светом. Русы восприняли это как знамение, что Главный Дух-Бог рад видеть своего Великого Духа Макс Са Дарб Канг У Ра. Дни проходили, пришла зима, но Макс Са не возвращался. На следующий год после ухода Макс Са Миха заболел. Он умер, когда снова падал снег, Нел сказала, это от тоски по отцу.

— В этом месте я прервался, набежавшие слезы мешали читать, рукописный текст расплывался в глазах. Проморгавшись, вернулся к чтению, молясь, что парни не заметили моей слабости.

После смерти Михи Мал не пожелал быть императором, он хотел завоевывать новые земли для Русов. Алолихеп со своим сыном Максхепом и частью людей Русов переселилась на земли, подаренные ей Макс Са. Нел после смерти Михи стала очень седой, она перестала интересоваться делами Русов, не выходя из своей комнаты. Лиа родила мертвого ребенка и ушла из дворца жить поближе к реке. Я несколько раз приходил к ней, но она отказывалась от помощи. А потом Лиа исчезла, воины в порту видели маленькую лодку, которая плыла вниз по реке к морю. Тиландер постоянно приходил во дворец к Нел, оберегал Мала и Урра. Так было, пока Нел не умерла следующей зимой. После смерти Нел во дворце осталась только Сед: Мал и Урр перешли жить в воинские казармы, хотя я просил этого не делать. Сед понемногу стала руководить всем: Тиландер с ней ругался постоянно, но она все делала, как хотела. Она выселила Санчо из дворца, а Бер ушел сам, чтобы охранять Мала и Урра, сыновей Макс Са».

Пергаментный лист закончился. Отложил его в сторону, взял второй, чувствуя, что до развязки недалеко.

«На четвертый год ухода Макс Са Санчо услышал его крик о помощи. Он убедил всех, что Макс Са попал в беду и нуждается в помощи. Я уговаривал Тиландера, Мала и Бера не делать этого….».

В этом месте чернила выцвели, различить написанное можно было только несколько строк ниже:

«…не взяли меня, сказав, что кто-то должен остаться. Я просил оставить Урра, чтобы власть Макс Са не перешла к Сед окончательно, но Урр сказал, что должен найти отца. С ними поплыли еще сто самых лучших воинов, Тиландер взял все оружие Макс Са, что убивает на расстоянии».

На пергаменте снова шел большой фрагмент, который невозможно было прочитать. Местами чернила выцвели полностью, кое-где были видны закорючки. С помощью хорошей лупы можно было бы понять смысл, но такой возможности у меня не было. На этом листе не было текста, доступного для чтения. Отложив его в сторону, взял третий лист:

«…Не был похож на корабль, над ним плыли клубы дыма, и это чудовище издавало громкий звук. Чудовище пристало к порту Макселя, это оказалось странным судном, на нем не было мачт и парусов. Люди, вышедшие на берег, знали наш язык, были они с глазами цвета морской воды, высокие, крепкие, бородатые. Сед сказала, что они наши, чтобы их покормили и дали им приют. К ней приходили вожди этих людей, они долго разговаривали во дворце. Часть этих бородатых синеглазых ушла вверх по реке. Остальных Сед поселила во дворце и в одной из воинских казарм, освободив ее от воинов. Синеглазые были хорошие люди вначале, у них было много вещей, что мы раньше не видели. Они пахали поля странной сохой, но земля становилась хорошей. Сед разрешила им строить дома в Макселе, а вождя по имени Тихон сделала советником».

Несколько строк рукописи выцвели, читаемым текст был со слов:

«…предательство. Но Сед меня прогнала и закрыла университет и школу. Вождь Тихон после того, как стал жить с Сед, объявил себя императором, но Русы его не приняли. Они ждали возвращения Великого Духа Макс Са, никто не хотел знать Бога по имени Иисус. После праздника Сева священнослужители музгара объявили, что Великий Дух Макс Са является Сыном Бога Иисуса. Многие Русы поверили и стали хорошо относиться к синеглазым. Сед умерла через два года после прибытия железного корабля. Синеглазые разобрали корабль, их кузнецы делали из него оружие и разные вещи».

Четвертый лист пергамента был исписан всего на треть, чернила на нем сохранились лучше.

«Я уже стар, мой сын Грок знает все, что я знал о Макс Са. Макс Са не вернулся, но я верю, что Он вернется. И верит мой сын Грок, верят многие Русы. Мы говорим „Возвращение“, когда хотим сделать приятное себе. Тиландер, Бер и все остальные тоже не вернулись, я просил их не ехать, но они не послушались. Я всегда буду ждать Тебя, Макс Са, если не здесь, то на Полях Вечной Охоты».

Внизу, под последними строчками рукописи, стояло размашистое: Зик, 12 год после ухода Макс Са.

Глава 29. Трудный выбор

Закончив чтение, я посмотрел на стоящего рядом Баска:

— Ты говоришь — эти записи твоему деду оставил его отец?

— Дед, — поправил меня Баск.