Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

объяснить мне, с чего вдруг генерал так ополчился? Это ведь с его подачи Хуан выселили. Если тема закрытая, просто скажи, я не буду настаивать. Сделаете мне приятно, и я забуду, что вообще хотел узнать…

До Тхи Чанг десять секунд смотрит на лицо полицейской — не мигая, будто читает книгу, а не смотрит на человека.

— Он подкатывал к ней с предложениями, — произносит она наконец ровным голосом. — И она, в принципе, могла бы рассмотреть их при других обстоятельствах, но он сделал это в такой форме, что согласиться было невозможно. Слишком унизительно, слишком мерзко. Стало видно, как именно он её воспринимает и это ей не понравилось.

Хуан несколько секунд молчит.

— Моё уважение ещё раз. Ты очень хорошо разбираешься в людях, — признаёт полицейская. — Неплохо прокачалась в своём бизнесе. Да, генерал оказался очень ранимый на женские отказы. Очень.

— Понятно, — киваю я. — Но если дело именно в свидетелях и присутствии людей вокруг — теоретически можно ведь установить незаметную камеру в любом месте. Нерушимые доказательства, запись в реальном времени…

— Если хочешь, чтобы я ушла — так и скажи, — перебивает Хуан, и голос её резко меняется — не от обиды, а от усталости, которая наконец пробивается наружу. — Не нужно ходить вокруг да около. Я не маленькая девочка, переживу.

Она наклоняется, хватает сумку обеими руками и разворачивается к двери.

До Тхи Чанг делает один шаг вперёд и берёт её за руку — без резкости, просто берёт и удерживает. Её пальцы раскрываются вокруг запястья Хуан мягко, но уверенно.

Сумка соскальзывает с плеча и падает на пол с тяжёлым глухим звуком.

— Он не хочет, чтобы ты уходила. Просто мальчику не по себе. Он ещё никогда не ночевал с двумя, точнее, между.

* * *

Шесть часов утра.

Смарт-часы на запястье Ихан начинают тихо вибрировать.

Хорошая альтернатива классическим будильникам — будят лучше, и никого вокруг не тревожат, кроме самого носителя. Особенно актуально, когда рядом спят другие.

Ихан трёт глаза, медленно садится на диване, нашаривает тапочки и встаёт. Спросонья, на автопилоте направляется к ванной комнате — и вдруг останавливается.

В кровати — вместе с братом — не только До Тхи Чанг, которую она уже привыкла там видеть. Рядом с ним лежит незнакомка, лицом вниз, разметав волосы по подушке. Задница в стрингах смотрит строго в потолок, совершенно не смущаясь собственного присутствия в чужой кровати.

Ихан несколько секунд изучает эту картину с выражением человека, пытающегося решить нетривиальную задачу без исходных данных. Потом молча разворачивается и продолжает путь в ванную.

Она берёт зубную щётку, открывает кран и в зеркале над раковиной видит, как за её спиной стоит До Тхи Чанг — в халате, с аккуратно убранными волосами, как будто она и не спала вовсе.

— Не пугайся, это наша подруга, — вьетнамка облокачивается о дверной косяк. — У неё сейчас очень неприятная ситуация, так что какое-то время погостит с нами. Ты сегодня во сколько домой вернёшься?

— Да как всегда, — пожимает плечами Ихан.

— Хорошо. Квартира должна быть под присмотром постоянно. Если планы изменятся — сообщи мне сразу, хорошо?

Ихан кивает — коротко, по-взрослому, без лишних вопросов. В последние недели она вообще заметно повзрослела. Пекин быстро меняет людей.

* * *

Несколько часов спустя.

Первой просыпается Хуан Цзяньру.

Не от будильника — от вибрации телефона на тумбочке. Гаджет гудит почти непрерывно, частыми короткими толчками, как бывает только при массовом потоке сообщений. Служебный вичат — она узнаёт звук даже сквозь сон — обычно хранит строгое молчание. Туда пишут только по-настоящему важные вещи, без лирики и утренних пожеланий. Если чат не умолкает с раннего утра, значит произошло что-то, о чём нельзя промолчать.

Она с трудом открывает глаза.

Вибрация разбудила не только её. Лян Вэй приподнимается на локте справа, До Тхи Чанг слева уже сидит и молча наблюдает.

— Извините, — хрипловато бормочет Хуан.

Полицейская берёт телефон в руки и начинает быстро читать — сверху вниз, потом всё быстрее, пропуская детали и выхватывая главное. Её лицо в эти несколько секунд проходит несколько состояний — сонная концентрация, напряжение, растерянность, и вдруг — что-то резкое, почти физическое, как удар под дых.

Она подскакивает с кровати.

Хуан поднимает раскрытую ладонь — подожди — и продолжает листать чат, стоя посреди комнаты.

— Моя подруга под санкционированным арестом, — произносит она наконец. — В чате ни одного слова о причинах. Просто факт.

— Ши Тин?

— Да.

Лян Вэй сразу понимает, о ком речь. Ши Тин — единственный человек, которого Хуан называет подругой. Не коллега, не знакомая по работе, не приятельница из тренажёрного зала. Именно подруга — в старом, почти вышедшем из употребления значении этого слова. Они вместе много лет, знают друг о друге то, чего не знает больше никто. Такая близость складывается не из совместных походов в хаммам и не из разговоров по телефону перед сном — она складывается из ситуаций, в которых нельзя было иначе, и из молчания, которое оба понимают правильно.

— Нужно понять, с чем это связано, — он садится на краю кровати. — Понимаю, вы с ней сейчас в ссоре, но она знает о тебе достаточно, чтобы под давлением сказать лишнее. Даже то, чего не было — испуганный человек может подписать что угодно, если правильно давить.

От этих слов Хуан Цзяньру как будто сковывает изнутри.

Она стоит неподвижно, и Лян Вэй видит, как страх — настоящий, не тот театральный испуг, который бывает от неожиданности, а глубокий, холодный страх медленно захватывает её. Сначала выселение из квартиры, теперь арест Ши Тин. Два события за одни сутки, оба направлены в одну точку. Случайность? Или кто-то планомерно сужает пространство вокруг неё, убирая опоры одну за другой?

Она медленно опускается на кровать. Смотрит в потолок — неподвижно, с выражением человека, чей мозг временно отказался принимать новые данные и просто завис.

— У неё сейчас голова от страха не работает, потому что рядом сильный мужчина, — произносит До Тхи Чанг по-вьетнамски. — Давай. Включай мозги. Думай.

Лян Вэй понимает её без труда. За всё время совместной жизни у них сложился свой язык — не вьетнамский и не китайский, а то особое смешение, которое возникает в международных парах само собой, без договорённостей и усилий. Однажды просто замечаешь, что переключаешься между языками в