Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

class="p1">Ариадна сидела напротив меня. Забыв про раскрытую книгу, она завороженно смотрела в окно. Лицо моей напарницы заливал холодный изумрудный свет. Дирижабль уже шел вдоль реки Обь, и сибирские небеса открывались во всей своей чудовищной красе. На востоке от горизонта до горизонта клубились светящиеся, кипяще-зыбкие зеленые тучи.

Человеческий мир заканчивался, дирижабль шел по самой его границе. Границе, отчерченной страшной рекой Обь, границе, за которой на тысячи километров раскинулась кровавая тайга, где по зиме падал с небес алый, разъедающий кожу снег и росли жадные до человечины ложные кедры, где жили дикие племена и хищные птицы с человеческими лицами, где правили Чужие боги и росли из земли гигантские костяные города. Там стояли вытесанные из дикого камня зиккураты, разливал свои черные воды бездонный и жадный Байкал, горели белым огнем Ленские столпы и лежала павшая с небес Великая комета, навеки исковеркавшая привычный нам мир.

Ариадна обернулась ко мне и заметила, что я проснулся.

– Мне сперва показалось, что у меня случился сбой сенсоров, – тихо произнесла напарница.

В ее голосе я расслышал непривычные мне нотки.

– Нервничаешь? – аккуратно спросил я.

– В меня не заложена эта функция, – мгновенно отрезала Ариадна.

Немного помолчав, она продолжила:

– То, что я вижу, иррационально. Это сбивает меня. Для нас, машин, иррациональность недопустима.

Ариадна непроизвольно скрестила руки на груди.

Я чуть улыбнулся:

– Ничего, это ты еще Енисей не видела.

Я невольно вспомнил свою практику на судоремонтных верфях. Вспомнил бесконечную ширь реки и висящие над ней зыбкие тучи, закрывающие небо от горизонта до горизонта. Там было куда ближе к комете, а потому светились они во много раз ярче. Однако самым жутким было то, что в разрывах изумрудных облаков то и дело вспыхивали полосы ревущего алого огня, жар от которого порой можно было чувствовать даже с земли.

– Ты не беспокойся, здесь все безопасно, – поспешил заверить я и указал на виды за окном.

На левом берегу Оби уже виднелась цепочка укреплений, знаменитый «Константинов вал», построенный при позапрошлом нашем императоре. Каждый километр – часовня-блокгауз; каждые пять – укрепленная церковь при орудийных батареях; каждые тридцать – военный монастырь. В самых опасных местах засеки, минные поля и базы канонерских лодок. Ну а чудовищно широкая река, протекающая перед всеми этими укреплениями, служила еще одним важнейшим барьером между нашим миром и миром чуждых человечеству богов.

– Виктор, я не понимаю, как это вообще возможно? – наконец произнесла Ариадна, смотря то на кипящие зеленые небеса, то на бесконечный простор алой тайги. – Не могло же такое произойти лишь из-за одной упавшей в Сибири кометы? Это алогично.

– Ну, есть разные теории. Если говорить прямо, никто пока не знает, что именно упало на Землю. Ни одна экспедиция так и не смогла подойти к Ленским столпам, а ядро кометы где-то там. И скорее всего, на нашем веку туда никто не доберется.

– Почему?

– Уровень техники не позволяет. Нам в училище показывали отчеты выживших экспедиций. Вблизи Ленских столпов уже нет нашего мира. Там другие законы физики, по-другому течет время, даже воздух есть не везде. Может быть, через век-два прогресс позволит создать аппараты, что дойдут до Ленских столпов, но сейчас это невозможно.

– Виктор, скажите, а как вы считаете, та комета, что упала в Сибири, она была такой же, как и две до нее? – Ариадна внимательно посмотрела на меня.

– Я не думаю, что их было лишь две. Да, древнеримские астрономы наблюдали шестихвостую комету, идущую к Марсу, византийцы писали о четыреххвостой комете, павшей на Венеру, однако это лишь те источники, что дошли до нас. Наскальные рисунки полны изображений многохвостых звезд. Юпитер, Сатурн, Меркурий – все они окрашены в тот же цвет, что Венера и Марс после падений комет.

Я вновь посмотрел в окно. Купола проплывающих внизу монастырей отражали мрачный изумрудный свет.

Ближе к одиннадцати утра по курсу показался Юргут. Собрав чемоданы, мы вышли на палубу. Я достал оптическую трубку и принялся изучать городок. Алый снег наложил сильный отпечаток на местную архитектуру, он был опасен для всего живого, разъедал не только человеческую кожу, но и почти любые материалы. За одну зиму алый снег мог сточить полусантиметровый железный лист. Кирпич и камень выстаивали дольше, но и они через десяток лет начинали приобретать консистенцию жира. Алый снег был не властен лишь над землей, растениями и деревьями – это и определило архитектуру Юргута, как, впрочем, и всех остальных поселений в Сибири.

Юргут был полностью деревянным. Фабрики и их дымовые трубы, многоэтажные дома и монастыри, зенитные башни и городские укрепления – все было сделано либо из бревен, либо из тщательно обшитого досками кирпича. Для меня как человека, живущего в столице империи, это выглядело дико и в то же время завораживающе.

Настроив оптику, я принялся разглядывать жилые дома. Избы, усадьбы, бревенчатые многоэтажки – все были некрашеными, ибо краска держалась не дольше одного снегопада, зато каждое здание покрывала затейливая резьба, зачастую заботливо выбеленная раствором дешевой известки.

Впрочем, металл тут тоже был. Я видел огромные расписные железные вывески, покрытые медью крыши богатых домов и окна, украшенные жестяными наличниками. Однако все это вывешивалось только на лето, чтобы показать богатство хозяев, а осенью, перед первыми снегопадами, убиралось обратно в дома.

Дирижабль меж тем сбавил ход и начал маневрирование, подходя к высокой, черной от времени причальной колокольне. Прошла минута, другая, и вот нос корабля с лязгом сцепился с расположенным на крыше стыковочным узлом. Моторы замолчали. Вниз упали швартовочные тросы. Наш полет завершился.

Спустившись по крутой лестнице, мы вышли в шумную суету небольшой, но крайне оживленной привокзальной площади. Спешили куда-то купцы и мастеровые, крестьяне с котомками и бабы с огромными узлами. За этим человеческим морем лениво наблюдал донельзя упитанный городовой, застывший возле деревянного памятника Ермаку. Неподалеку от него тощие, покрытые колтунами собаки лакали мутную воду из заполнившей колеи лужи. Воздух наполняли крики лоточников, наперебой расхваливавших товар, ржание лошадей, стук транспортных автоматонов и скрип тележных колес.

Казалось, все здесь было так же, как и в других уездных городах, если бы не лившийся из туч фантасмагорический, ядовито-изумрудный свет. Окутанная им суетливая провинциальная жизнь казалась зловещей и нереальной. Бледно-зеленые лица, изумрудная вода в лужах, малахитовые клубы пыли. Тени же, наоборот, в этом свете казались почти что багровыми, точно выписанными кровью.

Чуть подумав, я все же надел тяжелые рубиновые очки. Зеленый цвет вмиг погас, и мир успокоился, сдвинувшись в некоторую спокойную зеленоватую серость.

Я вновь оглянулся по сторонам. Ариадна уже